Уйгурский форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Уйгурский форум » Мальчишник!!! » На восток и обратно, если повезёт... (повесть-фэнтези)


На восток и обратно, если повезёт... (повесть-фэнтези)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Краткое описание: путешествия и приключения молодого уйгура, который нанимается стражником в охрану караванов на Великом Шёлковом Пути в эпоху династии Хань и пытается найти ответы на главные вопросы своей жизни. События – около 120 г. до н.э.

http://s2.uploads.ru/t/hvCgF.jpg


Глава 1. Через пустыню по Великому Пути

                                       
1.1 Очередной оазис
   
   Вечерело. Караван торговцев и слуг из двух сотен людей добрался, наконец, до очередного источника в пустынном каньоне. Зеркальная гладь маленького озера приветливо блеснула путникам, предлагая уют и прохладу для ночной стоянки. Длинные полосы облаков, похожие на птичьи перья, сделали небо притягивающим взгляд символом небесных перемен, которые радуют красотой, но не спешат раскрывать свои тайны….
           
             Вогаз, двадцатисемилетний охранник-уйгур, шедший в конце каравана в тыловой группе стражей, не торопился расслабиться: по своему небольшому опыту и рассказам старших знал – именно сейчас может произойти нападение разбойников из засады. Всем известны места и последовательность источников воды на Великом Пути (потом его назвали Шёлковым) – и нанимаемым проводникам, и караванщикам, и стражникам, много раз совершавшим переходы. Известно это и местным жителям: кочевникам, перегоняющим стада от водопоя к водопою, земледельцам, у которых без воды не будет оседлого хозяйства и, конечно же, разбойникам всех мастей. Однако озерцо, неглубокое, с песчаным дном и редкой галькой, с небольшими кустиками тростника и мелкой травы по-прежнему приветливо «улыбалось» в лучах вечернего солнца, предлагая путникам утолить жажду и отдохнуть после тяжёлого дневного перехода. Предчувствие помалкивало. Что ж… судьба пока была благосклонна – нападения не было. Пока…. Значит впереди отдых. Хотя уже ночью может быть бой, кровь, смерть… или спокойный отдых, восстанавливающий силы перед новым переходом.

         Караван остановился. Начальник охраны, пожилой широкоплечий, ещё очень крепкий уйгур Самар подошёл к спешившемуся с верблюда хозяину каравана, знатному купцу-персу, и довольно быстро обсудил с ним намечающуюся стоянку. Полсотни двугорбых верблюдов, четыре десятка ослов, два десятка лошадей и небольшое стадо овец и коз жалобно "заныли" в предвкушении водопоя. Высланная наперёд разведка из двух стражей уже доложила начальнику охраны, что вода в озере чиста, хоть и немного солоновата. Но такими были почти все источники на песчаных равнинах великой пустыни Гоби. Порядок, установленный многовековыми традициями, предлагал очередность, которой никто не смел воспротивиться. Поили сначала животных, потом утоляли жажду немногие женщины, дети и старики. Лишь в конце вдоволь пили мужчины. И все следили, чтобы дети и животные не портили берег водоема: чудесный подарок природы в пустыне всегда и всем надо беречь.

Группы охранников пили по очереди, сразу настраиваясь на "вечернее наставление" начальника. Мудрый Самар неторопливо напился воды, смакуя каждый глоток. Лишь когда все подопечные стражники утолили жажду, и их глаза стали внимательны, только тогда он начал отдавать наказы по охране каравана ночью: расположение постов, сигналы оповещения, порядок обороны. Инструктаж, как всегда, закончился демонстрацией здоровенного кулака Самара, что служило напоминанием о дисциплине и послушании. Большинство взиравших  немедленно изобразили  полное понимание, зная занудный, но справедливый нрав скорого на безжалостную расправу старика. Его уважали и слушались во всем безоговорочно…

          После обычного распределения в первую ночную (но не вечернюю) стражу, довольный Вогаз ещё раз напился вдоволь. Потом пополнил небольшой мех водой и, жуя кусок вяленой баранины из личного запаса, быстро обошёл место ночевки по большому кругу, чтобы ознакомиться с окрестностями и получить картину стоянки каравана в надвинувшемся вечере. Всегда желательно знать: кто, где и как расположился, как устроился хозяин каравана. Где и в каких местах расставлены посты.

        Четыре десятка охранников во главе с десятниками расположились по периметру стоянки. Десятка, в которую входил Вогаз, по-прежнему прикрывала тыловое направление: Самар перемен пока не делал. Воздух был чист и наполнен лишь звуками готовящихся к ночи усталых людей и животных. За пределами каньона расплывалась, как одеяло тишина….

       Парень сразу обратил внимание, что вокруг не было птиц, и сделал себе заметку о такой необычности обстановки. От доклада старшему,  десятнику Матаю, он решил воздержаться, дабы не схлопотать напоминание о своем неприятном прозвище «Вогаз – дурной глаз» в стиле «ворона всегда накаркает…». Слишком  уж он любил в детстве сказки, были, приметы, пословицы и имел излишне длинный язык, сводящий все к "нехорошему". К двадцати годам, повзрослев, он язык, конечно, научился придерживать, обращать многое в шутку, но было поздно…. Впечатления людей о тебе – как половина перьев любой птицы.

      Вернувшись к месту ночлега своей десятки, он начал готовиться ко сну, зная, что ужин, как всегда, ему оставят. Порядок, привитый ежедневным повторением и напоминаниями старших, помогал наполниться спокойствием и хорошим настроением. Мыслей в голове было мало, преобладало предвкушение отдыха. Привычно проверив свою амуницию и оружие (лук, колчан с двумя десятками стрел, отличный стальной клинок без украшений, удобный нож-пчак и легкий кожаный щит), Вогаз расположился под колесом у крайней арбы, что была поставлена под стеной каньона. Подмигнул напарнику Бахару, тоже уйгуру, только из "равнинных". Тот был широк как амбарная дверь, силён как бык и быстр как степной кот. Безудержный весельчак и шутник. Как всегда он должен разбудить Вогаза после полуночи к часу Быка. Наскоро поблагодарив богов, дэвов и предков, попросив защиты и здоровья, парень расслабился, нашел приятную для себя неподвижность на правом боку и медленно ушёл в сон, останавливая мысли-«гости». Все звуки каравана на стоянке постепенно стали одинаковыми, перестали навязываться. И пришел сон… и принес много грусти….

        Пинок напарника, разбудивший Вогаза, как всегда, был «некстати» и, как всегда, немного обидный. Хотя, как всегда, обида быстро растворилась в «честной» и ехидной улыбке Бахара, приглашающей отведать здоровенную порцию плова, которой хватило бы на троих. Это была радость, составляющая большую, а, иногда, и главную часть мироздания всех парней. Настроение резко улучшилось. Наскоро оглянувшись по сторонам и подмигнув напарнику, что «всё нормально, встаю и готов к службе…», Вогаз быстро "расправился" с ужином. По ходу поглощения еды тщательно осмотрел стоянку. Немногочисленные кострища давали своим светом достаточную картину каравана на ночлеге. Было тихо и как-то слишком спокойно. Вернулся зевающий Бахар с разбуженным и что-то жующим Ниязом, хмурый вид которого сразу дал понять, что пинки не всем приятны и «чистосердечная» улыбка здоровяка явно получила в ответ возглас по типу «у-у-у, тупой бык». Но весёлый нрав и душевная легкость напарника спокойно сносили недовольство и брюзжание окружающих. Шёпотом введя в курс событий, а точнее, в их отсутствие, Бахар отправился храпеть. Умел это делать так, что аж верблюды вздрагивали. И служба началась….

      Вогазу отчего-то нравились ночные часы, причем именно с полуночи до предрассветных сумерек. Последнее время парень старался избегать посиделок у вечернего костра из-за скуки: часто повторялись одни и те же легенды, басни и сплетни. Лучше использовать такое время для сна. Напарник по дозору Нияз, родом из Согдианы, вечно хмурый и неразговорчивый, был старше лет на семь-восемь. Охранником в караваны нанимался давно, но в отряде ни с кем близко не сходился. Службу нес честно, но, в остальном, всегда был как бы «в стороне». Он отлично владел длинным бичом, что среди вояк считалось серьёзным мастерством, а потому вызывало заслуженное уважение.

     Вогаз тихо двигался по своей половине маршрута обхода, назначенного тыловой группе, и регулярно замирал на месте, чтобы лучше вслушаться в звуки ночи. Вокруг явно начались перемены – чуть усилился ветер, исчезло спокойствие, появилась легкая напряженность, как будто все вокруг стало более плотным как вода. Вогаз внимательно осматривался и даже принюхивался по всем направлениям. Предощущение начало подавать намеки начала чего-то необычного. Звёзды ночного неба, рассыпанные над головой привычными  с детства замысловатыми скоплениями, стали быстрее мерцать. Хотя скорость бега знакомых созвездий и путеводных звезд не изменилась, небо стало как бы живым. Ощущения стражника расширились и сами по себе стали приходить на ум слова молитв. Поблагодарив небеса за ниспосланное и попросив дэвов пустыни предупредить об опасности, Вогаз, продолжал нести службу. И тут он неожиданно для себя вошёл в состояние внутреннего безмолвия.

      Удавалось это довольно редко, но было настолько приятным, что ничто из пережитого небольшого опыта  парня, не могло с ним сравниться. Более того, Вогаз при малейшей удаче осознанно исследовал это состояние. Получалось далеко не всегда, но возникающее переживание полноты себя самого и явная взаимосвязь со всем окружающим миром, были так глубоки, ясны и радостны, что, похоже, поставили перед его жизнью, какую-то сказочную цель. Её наличие уже не удивляло Вогаза, но методов и средств её достижения у него пока не было.

        Поэтому… будем учиться везде и всегда, наблюдать, обдумывать и аккуратно расспрашивать мудрых и опытных людей. Может, повезёт понять? На текущий момент Вогаз чётко для себя усвоил: мир бесконечно велик и необычайно разнообразен, опасен и милостив (хотя и редко). В мире главенствует сложная иерархия: Отец-Небо и Мать-Земля, боги, их дети, и многочисленные духи (дэвы). Судьбы людей и целых стран – это хитросплетение их замыслов, чего почти не понять не только простому человеку, но и некоторым известным мудрецам. Жизнь дана каждому по какой-то причине, и это есть великая тайна, которую нужно постараться познать.

       Если верить одному старому малообщительному рассказчику легенд и мифов, встреченному на празднике-ярмарке в далёком персидском городе Балхе, то каждый из нас приходит в эту жизнь много-много раз. И происходит это не случайно, а согласно главному закону – «Что посеешь, то и пожнёшь».  Закону простому - «как дверь». Ох, и часто же влетал лбом  почти во все двери в недалёком детстве вечно торопящийся Вогаз! Отсюда его личный вывод - делай хорошо, что умеешь, не лезь туда, где не умеешь и не мешай окружающим, дабы потом не обижаться, что они тоже докучают тебе. Просто и хорошо…. И пока помогает в жизни.

        А ещё старый сказитель, когда настырный наёмник нетерпеливо ждал возможности перекинуться с ним парой слов вразрез с желанием слушать песни и сказания, столпившихся вокруг старика горожан, внимательно и как-то долго рассматривал молодого лоботряса, не прерывая сказаний. Потом, когда толпа неожиданно унеслась смотреть выступления акробатов, усмехнулся, сверкнул своими яркими голубыми глазами и коротко намекнул:

- Жизнь создавалась в тишине и спокойствии; помни, наша жизнь – всего лишь сон, который видим одинаково почти все мы, люди; попробуй проснуться, ибо ты всегда свободен.

         Далее старик-рассказчик общаться категорически отказался и быстро растворился в толпе на площади. После таких слов, а было парню тогда ровно двадцать один год, Вогаз словно ощутил сильнейший, но совершенно без боли, удар дубиной по голове. Он долго не хотел ни пошевелиться, ни заговорить, чувствуя себя «столбом возле юрты». Весь остаток того памятного дня у парня было в голове ощущение серьезно «съехавшей крыши». Потому вечер он провёл не на пирушке напарников, а в уединении, на городской стене, радуясь красоте безмерной дали, ощущению высоты, небесам, ветру, закату, облакам и птицам… и никто ему не помешал.[/spoiler]

1.2 Песчаная буря

          Насладившись этим воспоминанием, Вогаз продолжил внимательно осматриваться. На стоянке в лагере вдруг жалобно затявкала собачонка, которую кто-то из путников необдуманно взял с собой в тяжёлое путешествие через пустыню. Усмотрев её в караване, молодой стражник обрадовался – чутьё любой собаки иногда в несколько раз лучше, чем бдительность и опыт людей. Сначала показалось, но через некоторое время он убедился: ветер усилился и со стороны пустыни «потекли» звуки, похожие на низкое посвистывание и легкое шептание. На ум сразу пришло знакомое название явления - «песни дэвов пустыни». Стражник знал о нём давно – ещё в детстве мать объясняла, почему «поют» пески. Они предвещают: через несколько часов может начаться песчаная буря. Сталкивался же он с этим явлением впервые. Было очень интересно – новое опасное приключение.

      Начался предутренний Час Тигра. Отсутствие птиц возле источника накануне получило объяснение – все дикие животные и пташки прячутся, угроза жизни очень велика. Вогаз быстрым шагом вернулся к точке встречи с Ниязом и, увидев его вопросительный взгляд, показал пальцем себе на ухо  и в сторону пустыни – «слышишь?» Нияз спокойно кивнул, язык боевых знаков для соблюдения тишины обоим был хорошо знаком.  В ответ же старший напарник «показал» Вогазу продолжать наблюдение, а сам пошёл будить десятника. Угроза песчаной бури здесь, в пустыне Такла-Макан, была слишком опасна….

       Вскоре на стоянке зашевелились и люди, и животные. Стражник не волновался и не боялся: слишком опытны были и Самар, и хорошо ему знакомый по многим караванам проводник, и многие путники, не раз ходившие по Пути. Если быстро и старательно подготовится, есть шанс выжить всем. Возможно…. А нет – значит, судьба.

       Продолжая нести службу, Вогаз заметил, что начальник охраны быстро и настойчиво давал указания всем путникам запастись водой, наготовить еды на скорую руку и поесть, тщательно упаковать товары и пожитки, приготовить покрывала, закутать головы себе и животным. Постепенно стоянка заполнилась деловой суетой. Начало светать. Паникующих не было. Пара человек, лишь попытавшись начать вой, тут же "получили" вразумляющие окрики от бдящего порядок грозного начальника охраны. К  удивлению Вогаза, Бахар проснулся сам, без пинка десятника, и шустро начал помогать там, где больше всего нужна была его «сила быка». При этом, он как всегда шутил и ехидничал. Как бы ни считали в отряде поведение Бахара вредным или неуместным, Вогаз был убеждён: весёлый нрав – это великий дар богов для любого коллектива. Правда, напарник нередко им злоупотреблял – ну такой уж он уродился, и жизнь не смогла его поменять… пока.

           Стражник по-прежнему внимательно следил за своим направлением: вдруг, какие путники (или разбойники) появятся, стараясь успеть укрыться в этом каньоне от надвигающейся бури. Наступил рассвет. Вскоре Вогаза сменили, и он быстро подошёл к своему десятнику. Озабоченный делами, Матай коротко бросил:
- быстро поесть и помочь Бахару укрыть запасы еды; запастись водой, подготовить покрывало накрыться, беречь оружие, место покажет позже.

       Дальше была рабочая кутерьма…. Солнце так и не взошло, небо осталось серым. Ветер усилился и сильно засвистел - как живой. Люди устали, но особо не волновались. Многие молились. Хозяин каравана у центрального большого костра начал свой персидский ритуал молитвы. Уши Вогаза с интересом улавливали слова Великой Авесты. У персов сильная вера – может именно эта молитва и склонит чашу весов судьбы всего каравана на удачу и жизнь…. По совету матери Вогаз с детства уважал любые верования. Мама говаривала: все люди у богов под присмотром, и любая молитва, если она от сердца, будет всегда услышана. А жизнь добавила наблюдение: у сильной веры – сильная удача и стройный порядок.

       Буря должна была придти с юго-запада, поэтому все укрылись под южной стеной каньона. Многие впрок пили сами и поили животных. Вогаз и Бахар тоже упились водой «по воротник» и наполнили под завязку свои мехи, закутали головы широкими поясными платками, тщательно переобулись. Вскоре десятник показал им место недалеко от западного выхода из каньона в пределах стоянки. Ветер продолжал усиливаться, в воздухе ощутимо носилась мелкая пыль. Было пасмурно, солнце так и не появилось, а небо начало стремительно темнеть. Но напарники вскоре удачно нашли небольшую расщелину в стене каньона, где можно было пересидеть, не отходя от каравана. Матай кивком одобрил их находку. Он всегда должен был знать, где и как разместились его подчиненные. Стоянку вместе с проводником обходил неугомонный Самар, давая последние наставления и проверяя готовность караванщиков к буре. Ветер стал свистеть непрерывно, наращивая силу. Висящая в воздухе пыль напоминала туман….

            Вдруг ветер стих…. Весь мир напрягся, как огромный тигр перед стремительным прыжком. Вогаз переглянулся с Бахаром. Оба были сильно удивлены. Это их первый караван в Поднебесную и первая песчаная буря здесь. Выживут ли они? Подмигнув напарнику, Вогаз начал молиться про себя. Гнетущая тишина сделала слышными удары взволнованного сердца. С южного склона скатилась вниз последняя пара сторожей, показывая всем жестами: сейчас начнется. По стоянке прокатился громоподобный рев Самара: «Прячьтесь!» С юга донесся нарастающий грохот. С гребня каньона по всему небу с оглушительным ревом поднялась и упала вниз на стоянку и озеро громадная тёмная и «живая» стена из песка и камней….

          Дэвы пустыни пришли! Вогаз вжался в расщелину лицом вниз, присев на корточках, чтобы воздуха хватило подольше. На спину начали наваливаться, казалось, одна за другой груды песка. Как будто громадный великан сыпал и сыпал сверху из бездонной корзины, стремясь раздавить человека-муравья…. Тело действовало само, не давая «живому потоку», вытолкнуть себя из расщелины на дно каньона, где ждала смерть. Ужас охватывал со всех сторон. Время остановилось, а вскоре и вовсе исчезло….

          Сознание вернулось с помощью ударов сердца, всё тело было набито тупой болью и усталостью. Но Вогаз с нарастающей радостью осознавал – он жив. С трудом шевелясь и безмерно удивляясь чуду спасения, он выкарабкался из почти полностью засыпанной песком расщелины. Голова гудела, но становилась всё более ясной. Рядом, как подземный дэв, выбрался с круглыми от удивления и радости глазами и гулким кашлем Бахар. Сфокусировав взгляд на Вогазе, он осклабился и хлопнул своей ручищей напарника по плечу, да так, что у того, казалось, сердце замерло вновь: «Не раздавили дэвы пустыни, так этот бык, на радостях, прихлопнул…». Но в голове неожиданно прояснилось. А вокруг уже разливался радостный хохот и вой Бахара. Уши сразу заложило.

          Вогаз с трудом встал в полный рост и осмотрелся. Каньон был на треть завален песком и камнями. Ветер стих, но продолжал переливчато свистеть, пыль ещё носилась одинокими вихрями. Но буря закончилась…. Вдруг смех напарника оборвался – никого живого видно не было. Озерцо в центре каньона исчезло под толстым слоем песка. В уши ударила странная тишина и ужас – выжили только двое, а вокруг пустыня. Нет ни старших, ни проводника, никого? Время снова остановилось…. Снова гулкие удары сердца. Двое парней растерянно оглядывались….

        Чудо! В некоторых местах южного склона зашевелился песок, сначала воронками, потом, вспучиваясь кочками, показались головы путников. Одной из голов оказался Самар. Его выпученные от натуги глаза пылали гневом. Обоих парней он заметил сразу и продолжал, выкарабкиваясь из песка, бешено осматриваться. Ребята расстроились. Таким своего начальника они видели лишь пару раз. «Ещё один недовольный подземный дэв. Сейчас устроит выволочку». Не успел начальник до конца отряхнуться, как по всему южному склону каньону зашевелились бугорки песка – стали появляться головы  людей и животных. По кивку Самара ребята бросились помогать всем подряд. Началась адская работа.

           Как оказалось позже, выжили почти все – и люди, и животные. Кроме пяти  овец. Как выразился Матай, «они не умели бороться за жизнь»…. А маленькую собачку хозяева спасли просто - накрыли большим казаном. Самар с проводником сразу организовали раскопку источника. Если не найти воду….

         Погода улучшилась, к вечеру небо очистилось от облаков, солнце за весь день так не появилось. За пределами каньона вновь установилась тишина. Показались первые звёзды. Люди работали, не переставая, разбившись на смены и цепочки. К середине ночи яма на месте бывшего озерца стала глубиной в два человеческих роста, а воды всё не было. Лишь под утро раздались крики о том, что достигли влажного песка. Самар не останавливал работы - запасённой воды должно было хватить ещё на пару суток. Люди выбивались из сил, но не роптали….

        Края раскопки ровняли и укрепляли камнями. В полдень раздался радостный крик из ямы, который подхватили все: «Вода!». Но проводник, а за ним и Самар запретили набирать воду и пить: слишком она была грязной, можно было заболеть. Источник должен «пробудиться» сам, ему лишь надо было помочь «вздохнуть»…. К вечеру жизнь каравана наладилась. Посты сторожей заменили на вечернюю смену. Многие в лагере веселились, послышались даже песни. Уставший и преисполненный тихой радостью Вогаз рухнул отсыпаться, снова подмигнув Бахару. Изголодавшийся за день Бахар ответил улыбкой и кивком. Он предвкушал ужин…. Напарник, кстати, будучи очень опасным и храбрым бойцом, на удивление умело и вкусно готовил, его часто и с удивлением хвалили. Гордость у парня тогда широко расправляла крылья.

        Ночная стража прошла спокойно и под утро, сменившись, Вогаз ухитрился ещё и неплохо выспаться. Самар устроил к обеду совет с проводником, хозяином и тремя десятками пожилых караванщиков, которые ходили не раз по Пути. Было принято решение – дождаться утра и в путь. Источник ожил, но воду ещё надо было отстаивать раза три-четыре. Теперь это было не приветливое озерцо, а глубокая яма, наполовину заполненная водой. Хотя впереди и был длинный переход, оставаться и попасть под новую бурю в этот сезон было бы необдуманно – таково было решение старших. Через две недели караван должен был выйти к большому оазису Дунхуан в юго-восточном конце пустыни Такла-Макан. Позади были два месяца пути... 

     Но через день после выхода из каньона Вогаза уже ждало новое испытание – проверка совести.

1.3 Нужны ли подарки дэвов пустыни?

         К полудню на переходе собачка, жалобно скуля и «зовя» своего хозяина, кинулась в северном направлении. Охранники напряглись. Самар, взяв с собой десятку стражников, двинулся по следу собаки. Вскоре они исчезли за барханами. Через полчаса вернулись. В трёх сотнях шагов собака обнаружила встречный караван, попавший в бурю. Им не хватило дня до спасительного каньона с источником…. Самар, с разрешения хозяина каравана, мобилизовал половину всех мужчин и половину охраны на поиск возможно ещё живых людей. Руководил розыском Матай, взяв с собой в первую очередь Вогаза и Бахара.

      Разбив людей на группы,  десятник показал направление поиска, и работа началась. Бегавшая туда-сюда собака негромко поскуливала, но ничего более "не показывала". Все рассчитывали на её чутье. Но… явного чуда спасения хоть одной жизни не предвиделось. Стало грустно…. Не сразу Вогаз заметил, что многие члены отряда особо не торопятся искать и, найдя какой-нибудь тюк с товаром или припасами, предпочитают тщательно его выпотрошить – искали хоть что-то ценное. Ощутив в себе нарастающее недовольство, парень замер на месте и просто оглядывался вокруг. Поиск ещё возможно живых людей прекратился окончательно. Взгляд почему-то остановился на собаке – она просто прилегла, высунув язык, тяжело дышала и преданно смотрела на своего хозяина, который, как и все вокруг, ковырялся в найденном тюке. Вогаз всё понял….

        Подбежал к десятнику с нетерпеливым вопросом: «Разве можно вот так, не закончив поиски людей, таких же, как и мы, грабить погибший караван, товары же кому-то принадлежат?» Матай помолчал, понимающе посмотрел ему в глаза и неожиданно коротко и поучающее объяснил:
       - Теперь это уже не «чьи-то» товары. Песчаная буря убила караван по причине, известной только небесам, ведь им не хватило дня пути до каньона с озером. А караванов без опытных людей и проводников не бывает. Ты согласен?

      Вогаз растерянно кивнул. Десятник продолжил:
           - Дэвы пустыни превратили «чьи-то» товары и вещи в клады для каждого, кто будет их искать. А пустыня, считай, «проглотила» их владельцев. Если бы выжил, хотя бы один человек из погибшего каравана, всё найденное принадлежало бы ему. Более того, мы бы спасли его, взяв с собой, и охраняли бы его вещи как положено. Клады же – подарки дэвов. И каждый с детства мечтает найти хоть раз в жизни клад…. Да не будь с нами этой собачонки, мы бы прошли мимо места их гибели и не узнали бы. Здесь уже через неделю будет цепь новых  барханов. Такова пустыня и такова судьба этого каравана, на то была воля небес…. А теперь иди и сам поищи, может и тебе лично небеса что-нибудь приготовили. Но недолго, скоро мы уходим….

        Вогаз сразу поверил Матаю, знал его уже четвёртый год и считал десятника для себя образцовым командиром. В жизни воина - это как второй отец. Поэтому оборвал сомнения и, не торопясь, побрел без цели и ковыряя клинком то там, то здесь каждый подозрительный бугорок. В груди засело: «Может, всё-таки, найдем живым хоть кого-нибудь?» Не сразу, с пятой-шестой попытки, но ему удалось найти и раскопать небольшой тюк и часть человеческого тела, скорее всего, владельца товара. Раскапывать голову парень не решился, чтобы не смотреть в лицо погибшему, да и холод неподвижного запястья говорил, что человек уже закончил свой путь…. В тюке оказались шесть рулонов красивейшей тонкой материи различных цветов с рисунками. Похоже, это был достаточно богатый «клад»…. Далее руки сами прокопали песок до груди покойного и под плотным халатом на левом боку отыскали большой сверток на ремешке через плечо (так почти все мужчины носили деньги и ценности). Внутри оказались в отдельных мешочках четыре перстня с небольшими красивыми камнями, длинная стопка китайских монет-пластин, стянутых шнурком через отверстие. В последнем мешочке нашлись две крупные горсти нарубленных из толстой проволоки брусков серебра, служившего основной разменной монетой на всём Великом Пути. Вогаз охнул - он стал богачом! Так быстро…. Но, ощущение в груди, что происходит что-то нехорошее, не исчезало…. Радости не было. Вогаз представил себе, сколько караванов погибло за многие столетия существования Великого Пути и обмер… Да…, пустыня оставляет последнее слово за собой…, прав Матай.

  Память, ко всему, почему-то быстро подсказала эпизод, как подростком ему пришлось пережить осаду родного городка бандой кочевников-отщепенцев с севера.

Воспоминание 1 – Первая Битва

        Уйгурский Род Горной Змеи, обосновавшийся в живописной долине на северной стороне Великого Тэнгри-тау (Тянь-Шаня), доблестно защитил «родное гнездо». На второй день разбойники, став малочисленной шайкой, еле уносили ноги, когда защитники предприняли первую и единственную вылазку с боем. К тому моменту осады искусные стрелки со стен своей маленькой, но надёжной крепости перебили и покалечили стрелами и камнями больше половины налётчиков.

      Вогаз, как и все его сверстники, умевшие стрелять из лука и метать камни пращей, с небывалым рвением и храбростью, принимали участие в обороне. Было и страшно, и интересно, и очень хотелось помочь родным в битве. На его счету было четверо подстреленных бандитов - он тоже «защищал свой Род»! Потом, конечно, в разговорах хвалящихся подростков, их стало десятеро, затем – дюжина, ну и… - даже два десятка. Заканчивалось это хохотом старших, а иногда и подзатыльником, чтоб не завирался.

       Запомнился на всю жизнь каждый момент его первого боя. Старшие одергивали нетерпеливых воинственных юнцов, в пылу сражения слишком высовывающихся, ведь это уже не игра детей. Двое одногодков тогда погибли, схлопотав по стреле из-за неосторожности. Старший брат Байсар, был всё время рядом и, уловив момент, грубо дернул за ворот и твердо наказал: «Попусту не вылезай, только холодная голова помогает выжить в бою…».
   
       Когда разбойников перебили окончательно, Вогаз помогал убирать и хоронить тела убитых. Всё оружие, снаряжение и утварь налётчиков складывались по кучам возле ворот крепости. Старейшины потом разрешили взять Вогазу найденное им отличное седло для боевого коня. Вечером после разгрома бандитов был роскошный праздничный пир, на котором все подростки, бывшие на стенах по ходу осады, прошли обряд посвящения во взрослые и стали считаться мужчинами – воинами, которые защищают Род. Каждому вручили новый нож «пчак» - большой, как у взрослого мужчины. На тот момент ему исполнилось четырнадцать. Теперь он уже имел право самому отвечать за себя и носить оружие.

Теперь два-три раза в неделю и без каких-либо исключений, старшие воины Рода попеременно занимались с молодыми защитниками: бег с препятствиями, прыжки, кувырки, стрельба из лука, метание копья-дротика, топора, кинжала и пращей камней, борьба и кулачный бой, поединки на учебных мечах, дубинках, шестах, больших копьях, поднятие тяжестей. В северной части городка было выделено специальное учебное место. Сюда с детства всегда тянуло посмотреть на занятия старших, и вот наконец-то, пришло ЕГО время обучения сражаться по-настоящему! Раньше с мальчишками занимались только близкие родственники. Байсар и многочисленные дяди почти регулярно «натаскивали» Вогаза. Часто давали задачи самостоятельно изучать ту или иную разновидность мастерства.  И внимательно наблюдали – какие склонности имеет подросток. У Вогаза, например, хорошо шла стрельба из лука, а вот копье ему было «немного не то…», пришлось долго доучиваться.

          На первой же большой ярмарке в Урумчи в оружейной лавке парень выменял добытое седло на свой нынешний железный клинок. Выбрать неприхотливое внешне, но надёжное лезвие с необычными разводами на поверхности помог троюродный дядя по матери Багатай, родовой кузнец и знаток искусства клинка. Долго он таскал по ярмарке нетерпеливого парня, одёргивая от попыток схватиться за что-то красивое. Зато, наконец найденный  в куче всяких заготовок и честно обменённый на седло внешне неприметный клинок, точнее, его основа, был отлично сбалансирован, выкован с пониманием дела, хоть и чуть тяжеловат. Но Вогаз ещё вырастет! Дядя тогда сказал, что такие клинки очень редки. Ему встречались, но сам он бы такой выковать не смог, хотя обязательно сделает к нему рукоять и справит ножны.
       
             Секреты же такой оружейной ковки известны, по словам Багатая, очень и очень немногим мастерам, лучшие из них - далеко на юге за хребтами Тэнгри-тау и пустыней Такла-Макан, за великим снежным Тибетом, в древней сказочной Индии-Бхарате. И ещё он сказал, что клинок меняет судьбу человека и что опасно, когда вещи делают своих хозяев рабами. «Мы рождаемся в этом мире без вещей. Голому младенцу нужно только молоко матери, её любовь и защита отца. Поначалу наш мир очень прост…» А дальше были только мечты и грёзы Вогаза, прижимающего к своей груди завёрнутое в свёрток «сокровище» - его настоящий личный меч.

          На обратном пути, кстати, парню довелось услышать обидные слова старшего брата, который, оказывается, рассчитывал, что младший догадается обменять свою добычу на полезную для семейного хозяйства утварь и порадует родню. Раздумывая над этим, Вогаз ощутил, что с братом, имеющем двух жен, семерых детей и размеренную жизнь, ему, скорее всего, не по пути в жизни…. К тому же он младший, рос без отца, землей и хозяйством не связан, поэтому, и скорее всего, будет искать себе новую жизнь. А Байсар, которому тогда исполнилось двадцать восемь, «твёрдо стоял на земле» после рано умершего отца, любил хозяйство, семью и не понимал тягу странствий и приключений…. Через три года Вогаз ушёл на запад с первым караваном.
----------------

        Только сейчас он глубоко прочувствовал, что судьба, даровавшая уже не первую победу его соплеменникам в родной долине над налётчиками, сделала всего лишь уступку Роду Горной Змеи перед неизбежностью. Каждое племя людей, как этот погибший в бурю караван, может бесследно исчезнуть. Недаром во многих легендах рассказывается о живших ранее различных народах, которые или погибли от нашествий завистливых соседей, или от мора, или от ненастий. На их место приходят другие… и тоже со временем исчезают, по тем или другим причинам. И тоже бесследно….

        Почему так «на весах» у богов? Что люди того или иного племени делают не так? Смерть всегда заберёт и хороших, и плохих. И здоровых, и хилых. И доблестных, и недостойных. И любящих, и ненавидящих. Но всех. Рано или поздно. И как бы люди не объединялись в племена и союзы, чтобы выжить от внешних врагов или бурь, смерть забирает и их – союзы распадаются от предательств, племена растекаются по свету, теряя связи с «родными корнями», мор не щадит никого.

           А горы, как его родной Тэнгри-тау, стоят и дальше, степи всё также беспредельны под небом. Пески в пустынях, пересыпаясь под ветром, медленно двигаются барханами, хороня следы от вымерших городов, брошенных оазисов, несчастливых караванов, неудачливых путников. Или что-то внутри Вогаза неправильно видит в жизни или не так понимает?

         Услышав призыв Матая, молодой стражник быстро свернул новый тюк с рулонами, отряхнул его. Спрятал сверток с деньгами и серебром тоже слева под курткой и стал возвращаться вместе со всеми. Почти сразу ему под ноги попался кусок дерева, едва видный из песка. Любопытство осилило. Вогаз быстро очистил на длину руки деревянный отрезок. Дёрнув из всех сил пару раз, парень удивленно вытащил из песка неплохое копьё в полтора своего роста. Отряхнул, примерил, взвесил, попытался согнуть. Превосходное! Нетяжелое, древко из ясеня, с длинным, чистым и остро заточенным лезвием. Не взять такое - не укладывалось в голове. Но на этом «кладе» – ВСЁ! Вон и Бахар возвращается с большим тюком и довольными «лисьими» глазами. Ух… у всей группы такие глаза. Неприятное ощущение нарастало в груди. Все помалкивали и торопились вернуться. Некоторые оглядывались назад, как будто предпочли бы ещё денёк порыться в песках. Вогаз догнал десятника и на его вопросительный взгляд тихо поблагодарил. Матай опытным взглядом оценил найденное копье и одобрительно кивнул. Парень попытался предложить находку командиру в подарок, но тот наотрез отказался, не объясняя причины. Не выдержав долгого молчания, Вогаз спросил десятника, можно ли помянуть как-то погибших. «Обязательно, в святилище оазиса Дунхуан, обещаю» - командир, как всегда, был краток. Парню сразу стало легко в груди….

           По возвращении группы и короткого доклада десятника Самару,  караван продолжил свой путь. Начальник охраны ничего не сказал подопечным, торопливо распихивающим найденное добро в свои повозки, только коротко рыкнул: «По местам!» Снова начался размеренный ритм движения по Великому Пути…. Окунувшись в привычную атмосферу повседневных обязанностей стражника, Вогаз постепенно приводил в порядок метущиеся мысли и переживания последних событий. По привычке внимательно следил за своим сектором наблюдения и окружающим пейзажем. Каких-либо знаков, намёков, предчувствий не было. Размышления привычно перемешивались с различными воспоминаниями. В который раз такая смесь не давала стройной картины жизни и понимания её причин. Неуёмное любопытство, тем не менее, без устали ворошило кучу событий, сложенную опытом, в поисках понятных ответов на вопросы.

           Парень лишь недавно решил, что надо научиться ставить для себя «правильные вопросы». Но сначала непонятно первоочерёдное – кто внутри него  будет их ставить, а потом искать ответы? Самонаблюдение говорило, что Вогаз – один. Есть уже. Но внутри, как правило, бывает «много Вогазов»…. И все разные. Сердце тихонько подсказывало искать главного. Но «тот» ухитрялся спрятаться под личинами, «имеющихся на данный момент». А «имеющиеся Вогазы» торопились захватить контроль за поведением и линией размышлений. Чаще всего  «их» было двое: первый, действующий по течению жизни, и его, как бы вредный, ехидный и всем недовольный, всегда сомневающийся брат-близнец. Изредка эти двое даже менялись местами: Вогаз внешне становился вредным, мнительным  и всем недовольным. Потом становилось стыдно….

           В последнее время Вогаз таки «поймал в себе» третьего себя, который старался быть незаметным, в споры первых двух не встревал, но старался, как бы их примирить. Почему-то главным считать его повода не было: третий как бы всегда был в стороне. Точки зрения первых двух «спорщиков» были в основном противоположны. Поначалу казалось, что надо дать этим ипостасям имена, но всё нутро Вогаза вскоре воспротивилось такому подходу. Всё же все они были им и никем другим. И пришлось смириться, констатируя наличие безымянных себя…. Целостность не получалась. Без неё было, как-то тоскливо жить. Как отсутствие целой части узора в красиво вышитом ковре.

           Наблюдаемая сложность жизни пока делала задачу примирить первого и второго, а также активизировать третьего, немыслимо сложной и нерешённой. Всё это было похоже на болезнь, виденную Вогазом у некоторых людей. Они говорили сами с собой, не переставая, иногда совершенно не обращая внимания на окружающее. Многие их жалели и терпели как слабых детей. Парня это пугало, такого отношения к себе он бы не вытерпел. Поэтому продолжал искать ответы…. Очень хотелось «выздороветь» и понять причину такой сложности самого себя.

           Положительным в этом всём было то, что иногда, в результате споров «разных Вогазов», формировалась необычная «новая истина». Она позволяла смотреть на всё как-то по-новому, глубже и рождало иное понимание жизни. Более того, появлялась дополнительная уверенность, что на это всё была могущественная скрытая причина, и Вогаза ждут новые открытия и в себе, и вне себя. Поэтому он продолжал интересоваться переменами в себе, сопоставляя их приход в повседневность со складывающимися обстоятельствами и окружающими людьми.

         Один из эпизодов детства почему-то не вписывался в общую канву воспоминаний прожитой жизни, так как пережитое тогда мальчишкой, наверное, всегда будет украшать его текущие дни.

Вспоминание 2 -  Горное озеро на родине

Читать текст

Когда парню исполнилось семь лет, старший брат взял его с собой на первую совместную охоту в горы. Впервые Вогазу был выдан настоящий(!) нож-пчак. Его торжественно подпоясал у домашнего очага специально приглашенный дядя-кузнец Багатай в присутствии всей семьи. Он уже не дитя – подросток! Если поход будет удачным – получит первое прозвище к своему имени! Если нет – вернёт пчак дяде ожидать следующей попытки, оставаясь мальчишкой, а не подростком.

        Тщательные сборы радовали мальчишку каждым мгновением. Он идёт на свою первую охоту! На три дня! Сразу после выхода из дома Байсар чётким наставительным тоном начал обучение, скорее напоминание. Многое Вогаз уже слышал не раз:

- постоянно следить за оружием и снаряжением, чтобы ничего не потерять; вести себя очень тихо и внимательно, чтобы не обидеть горных дэвов и не пугать лесных жителей; распознавать их следы; читать «знаки».
- помнить направление и учиться ориентироваться;  выбирать правильно лучшую тропу; тщательно следить за своими шагами, чтобы не покалечиться; как находить воду; чем можно и чем нельзя питаться в лесу и в горах;
- какая дичь может встретиться и какие у неё повадки; как на неё охотиться; какие способы охоты есть вообще; как распределить силы в походе; как выбирать стоянку для ночёвки; какие припасы берут с собой и как их лучше хранить;
- как общаться жестами для соблюдения тишины; как выхватывать лук и быстро накладывать стрелу; как подкрадываться к дичи, как правильно прицеливаться и стрелять;
- как пользоваться копьём, рогатиной, пчаком, пращёй, острогой, силками, ловушками;
- как прятаться и сидеть в засаде; как обороняться от волков, медведя, диких кабанов, рыси, горного барса.

      Байсар терпеливо, обстоятельно и с понимающей улыбкой (сам таким был!) отвечал на сыпавшиеся водопадом вопросы младшего брата, не забывая по ходу беседы внимательно осматриваться и показывая Вогазу всё, что мальчишка видел впервые. Перевозбуждение распирало, любопытство тянулось во все стороны и цепляло бессистемно всё, что попадало на глаза, на слух, на запах, под ногами. Удивительно, как хватало терпения Байсара перенести буйство проснувшегося духа взросления младшего брата.

         Это было настоящей сказкой! Стараясь сразу применять полученные наставления, Вогаз, казалось, «плыл» во всем окружающем как рыба, выпущенная на волю из садка. А хотелось большего! Взлететь как птенец, впервые вылетающий из гнезда. Всё тело было лёгким, внутри всё пело радостную песню. При этом было спокойно и ничто не мешало мальчишке быть внимательным и собранным: на охоте каждое мгновение драгоценно. Все его детские игры и домашние дела остались далеко позади и в прошлом….

          Только одна мысль не давала покоя, нагоняла мрачность и не разделяла радости происходящего – Вогаз совершенно не был готов убивать любое живое существо. Одного раза увидеть, как закалывают овцу, услышать её жалобное блеянье, предсмертный смиренный взгляд и неподвижное тело с его последующим потрошением, хватило надолго. Все попытки родни приобщить Вогаза к элементарному делу их повседневного уклада – приготовлению мяса сразу вызывали у ребенка рвоту, плач и угрюмость. Хотя мясо потом ел! И с  большим удовольствием. А вот убивать – никак…. Даже разделать речную рыбу мальчишке было жалко. Чтобы взрослые не злились, не уговаривали и не ехидничали, Вогаз соглашался делать любую другую работу. И вот пришло время его первой охоты…. Первого испытания его духа на готовность к взрослой жизни. Должно получиться….

           А вокруг продолжались красоты родной горной долины. Неумолимо приближалась стена могучего и таинственного леса. Вдалеке распластались и вправо, и влево плечи-хребты Великого Тэнгри-Тау. Сюда, к опушке и дальше в лес категорически запрещалось ходить всем детям без сопровождения взрослых. Звуки и запахи вокруг стали более чёткими. Все чувства мальчишки напряглись до предела.

        Байсар остановился у одинокого, средних размеров камня возле тропинки. Не торопясь, достал из заплечной котомки небольшую лепёшку. Разломил на три равные части. Одну положил на поверхность валуна, другую вручил младшему брату, а третью поднял в обеих ладонях перед грудью. Встал прямо лицом к лесу, выждал некоторое время, торжественно водя взглядом по могучим деревьям, и громко произнес: «Приветствую, Дэвы леса и гор великого Тэнгри-тау! Я, Байсар, Красный Горный Баран, сын Октая, сына Бахара из Рода Горной Змеи, привел к Вам на первую охоту мужчины своего младшего брата, Вогаза, сына Октая, сына Бахара! Прошу Вас об удаче и защите».

            Сказанные слова громким гулом отдавались в голове младшего. Всё естество Вогаза прониклось торжеством момента. Вокруг всё остановилось... Расплывалось эхо произнесенных слов – дэвы услышали, значит, боги всматриваются сейчас в них. Бешено стучало сердце. Через несколько мгновений, показавшихся мальчишке вечностью, Байсар медленно показал место у тропы возле камня для отдыха. Нужно было в молчании передохнуть, очиститься от ненужных мыслей, настроиться на охоту и… перекусить.

        Внимательно оглядываясь и вслушиваясь по сторонам, старший брат через какое-то время быстро показал рукой Вогазу маленькую точку далеко впереди вверху – медленно кружащегося в небесной выси над горами орла. Вот это да! Лучшего знака к началу его первой охоты не стоило и ждать. Байсар, как-то удивленно и даже завистливо посмотрел на младшего, немного подумал, улыбнулся и молча кивнул головой Вогазу. «Вперёд!» Братья вытащили луки, наложили стрелы  и, став охотниками, вошли в лес….

       Дальше была другая сказка - сказка молодого охотника. Дичь, конечно же, не встретилась: почти сразу после входа в лес раздался крик недовольной сойки и старший брат  расстроено остановился. Такой «знак» означал, что пока удачи охотникам не будет, а будут мелкие неприятности. Идём дальше….  В общем, при всём старании Вогаза нарабатывать новые для него навыки, из-за торопливости и неуёмного любопытства происходила с ним грустная череда несуразностей. То мальчишка наступит на сухую ветку, засмотревшись на муравейник, которая своим треском оглушила, казалось, весь лес; то зацепится одеждой за колючий куст; то, поторопившись, споткнётся о корень дерева. Байсар терпел это «представление» долго, только посмеивался. В довершении такого «молодого охотничьего бардака» Вогаз необдуманно понюхал понравившийся необычный цветок, и после паузы, наполненной удушьем и невообразимым удивлением, оглушительно чихнул….

       Да…. Казалось, лопнули глаза и штаны! Застыл и как-то испуганно-удивлённо сжался  впереди на тропе старший брат. Возмущённые лесные птицы обиженно загалдели. Дунул порыв недовольного ветерка. Даже солнце, ярко светившее весь день, грустно прикрылось небольшим облачком…. Безмерно удивлённый повернулся к брату Байсар. Распрямился во весь свой рост молодого богатыря. Упёр в бока тяжелые кулаки…. И в этот момент в непомерно раскрытый рот Вогаза влетела тяжелая муха….

         Мальчишка закашлялся, выплюнул вредную мошку, сел на землю, из его глаз потекли обидные слезы. Застывший перед ним старший брат так ничего и не смог произнести. Он просто развел руки в стороны, глубоко вздохнул и… расхохотался. Даже упал на спину от порывов безудержного смеха со слезами и визжаньем, катаясь по земле как довольная жизнью собака. Таким его Вогаз ещё ни разу не видел! Уже настроившись на тяжёлую «взбучку», мальчишка удивленно смотрел на перемену в Байсаре. Постепенно стало легко, грусть и обида на самого себя быстро исчезли. Им на смену пришла спокойная радость, которая заставила Вогаза расслабиться и улыбнуться. В голове засела мысль – «Ну такой я…» Ещё долго старший брат катался по земле захлебываясь хохотом. Наконец сел, успокоился и долго смотрел на младшего. После долгого молчания сокрушенно, но с улыбкой произнес: «На такой охоте я ещё ни разу не был! Посмотрим, что будет дальше… на твоей «первой охоте»! Соберись! Главное правило охотника – «слушать лес», а ты этого не делаешь. Идём дальше».

       Приближался неумолимый вечер. Шли быстро, так как Байсар поторапливал. Вскоре братья вышли тропинкой на красивую поляну рядом с высокой скалой. След от костра показывал, что этим местом часто пользуются люди. В десяти шагах протекал маленький ручей. Место было идеальным для ночлега. Вогаз, осматриваясь, обежал стоянку, засыпая старшего брата вопросами. Тот отвечал коротко, не отвлекаясь от обустройства ночлега. Быстро был собран хворост и зажжён небольшой костерок. Начался неторопливый разбор «учебы» Вогаза. Ему сразу стало стыдно и грустно. Он так ждал этой первой охоты и наделал столько ошибок, едва они вошли в лес…. 

             Выводы Байсара удивили. Он оказался очень наблюдательным и терпеливым, ведя по лесу младшего брата, замечал много мелочей, которые пропустил невнимательный Вогаз. Вывод был прост – учиться. Снова и снова, не торопясь. Все мужчины с каждой охотой накапливают крупицы опыта. Возможно, что в первый раз плохо получается у всех. Байсар не стесняясь, начал рассказывать небольшие истории о себе. Получалось очень смешно, хотя всегда поучительно. Под беседу перекусили. Быстро наступила ночь. Ярко засветили звезды. Старший брат коротко напомнил младшему, как по ним ориентироваться. Первым улёгся Вогаз, Байсар обещал разбудить после полуночи.

           Ночь прошла спокойно. Хотя Вогаз и вздрагивал, а иногда и вскакивал, от каждого ночного звука – дэвы никогда не спят и любят побаловаться в темноте, повода будить старшего брата так и не возникло. Парень добросовестно учился нести свою первую ночную стражу. Настроение было спокойным – надо учиться и учиться. Мысли, мечты и грезы мальчишки заполнили время «первой службы». Лишь когда звёзды потускнели и небо посветлело, Вогаз решился разбудить Байсара. Тот проснулся быстро, осмотревшись и потянувшись, резво вскочил. Похвалил младшего за хорошую стражу, предложил поспать до утра, идти дальше было желательно, когда настанет полное утро. В предрассветных сумерках также можно покалечиться в горах, как и в темноте. Когда полностью рассвело, братья продолжили путь. Вогаз чувствовал себя отдохнувшим и собранным. Через некоторое время удивленный Байсар даже похвалил брата за правильное поведение. Перемена в младшем была налицо….

         К полудню горная тропа вывела братьев к необычному чуду…. Большое живописное горное озеро, окаймлённое красивейшим лесом и необычными скалами! С чистейшей ярко синей водой! Вогаз мимо воли превратился в стоячее бревно. Говорили, что здесь красиво, но такое…. Мысли и слова исчезли, парня захлестнула громадная волна потрясения. Он просто стал длинным и тихим возгласом «О-о-о», шедшим из его груди. Вся округа представлялась сказкой. Захотелось остаться здесь навсегда. Ноги подкашивались, голова кружилась, пришлось сесть на землю. Байсар никуда не торопил и улыбался, давая возможность мальчишке насладиться свиданием с Чудом.

      Казалось, прошла вечность, когда Вогаз смог пошевелиться и встать. Замирая от благоговейной радости, он медленно подошёл к берегу озера и прикоснулся указательным пальцем к воде. Настоящая и холодная... Всё это настоящее! Вот это да…! И почему такая красота есть!? Это вопрос засел в груди мальчишки навсегда. Красота и радость как подарок небес! Каждая клеточка тела пела торжественную песню и светилась. Мальчишка почувствовал своеобразное Единение с озером, лесом, горами! С каждым камнем, деревом, облаком, травинками и ветерком! Это переживание длилось долго и навсегда поселилось в душе. Жизнь такая прекрасная!

      Через какое-то время простого сидения в тишине у озера Вогаз удивлённо заметил в трёх сотнях метров от себя вышедшего к берегу на водопой молодого оленя. И тут же на плечо мягко легла ладонь Байсара, давая понять: «Замри, это - наша дичь». Мальчишка мгновенно превратился в камень. Все наставления к охоте вспомнились и помогли сохранить самообладание. А старший брат уже превратился в горного барса. Охота началась…. Вогаз собрал всё свое терпение, даже сжал кулаки, чтобы ничем не помешать Байсару, мысленно молясь небесам об удаче. Руки сами поднялись к лицу и ладонями крепко прикрыли рот, чтобы случайный крик или чих не встревожили напряжение воздуха, ставшего ощутимо плотным вокруг как вода. Время снова  остановилось….

                Свист стрелы и негромкий вскрик. Ещё один свист стрелы…. Через некоторое время показался Байсар, несущий на плечах в сторону младшего брата внушительную тушу. Удача! Дальше было рассматривание добычи и рассказ старшего брата об охоте, сбор хвороста, разведение костра, свежевание оленя с пояснениями, жаренье двух больших кусков мяса на костре. Остаток туши, шкура и небольшие рога будут бережно принесены домой в семью и предъявлены родне. У вечернего очага будет для всех сказание Байсара об «первой» удачной охоте вместе с младшим братом.

            По ходу свежевания туши старший брат достал из своего заплечного узла костяной наконечник остроги с острыми зубьями и предложил Вогазу пройтись и вырезать в кустах для него древко. Рыбная ловля!!! Мальчишку  понесло к ближайшим кустам как ураганом.  Его догнал хохот Байсара. Руководствуясь указаниями старшего брата, Вогаз с четвёртой попытки таки собрал острогу, выслушал новые наставления и понёсся маленьким вихрем вдоль берега выискивать место для охоты на рыбу. Что рассказывать….

           Каждый миг этого события тоже был сказочно чудесным…. И правильное место нашлось, и стайка рыбы попалась. И сноровка, приобретённая в детских играх, не подвела. Тем более что большинство его детских игр всегда сводилось к ловле и охоте. Вогаз почувствовал в себе холодную и деловую настроенность на ловлю. Как будто он мгновенно стал взрослым и уже опытным охотником. Все движения были плавными и точными. Перед собой он видел только темные спинки проплывающих у поверхности рыбин. Гольцы!

      Таки удалось подцепить одну рыбу, в полторы ладони величиной! Радостный визг мальчишки оглушил округу…. Байсар довольно улыбаясь, встретил брата, несущегося к костру с добычей в вытянутых руках…. Ничего, что упал на бегу с размаху только два раза. Главное - живой и бесконечно счастливый. Да…, удача пришла к обоим братьям! Вогаз носился вокруг костра и старшего брата, радостно танцуя и визжа, как поросёнок. Вдруг бросив пойманную рыбу брату под ноги, снова унёсся маленьким вихрем искать брошенную где-то на берегу острогу и попытаться поймать хоть ещё одну рыбу…. Байсар продолжал посмеиваться, покачивая головой.

       И снова чудо! Удалось заострожить в другом месте ещё одну рыбу, причём почти в локоть длиной! Правда, при этой мальчишка оступился с прибрежного камня и… промок в холоднючей воде до пояса. Но добычу не упустил! И радость удачи, и ужас, что мог утонуть, переполняли Вогаза одновременно. Бегом к костру радовать старшего брата новой добычей и огорчать необходимостью качественно высушить одежду, чтобы не простудиться! Дабы не вгонять Байсара в грусть  мальчишка, сцепив зубы, сразу твёрдо решился и… впервые в жизни сам почистил и выпотрошил обе рыбины. Сдерживая тошноту, тщательно довёл нелюбимое дело до конца. Брат наблюдал и не вмешивался, по окончании возни младшего - одобрительно кивнул. Только теперь, помогая старшему брату возле костра, Вогаз ощутил в себе новое переживание – он перестал быть маленьким. Он всё-таки стал молодым охотником! И пусть ему ещё долго будет тяжело охотиться на большую дичь самому. Сегодня он поймал не одну, а целых две рыбины, причём сам. А потому может стать кормильцем семьи, как и все взрослые.

       В широкой, но неглубокой речке, протекающей рядом с родовым стойбищем, мальчишкам ловить рыбу таким образом удавалось, но больше предпочитали делать запруды или ставить верши. Наверное, покойный отец был бы доволен своим младшим сыном. Когда Вогазу было меньше трёх лет, зимой вернулся из леса с дровами сильно простудившийся Октай. После долгой горячки его не стало…. Просто его путь закончился…. Мальчишка пожелал покойному отцу хорошего отдыха в запредельной стране и чаще радоваться за близких.

        Вечер у костра на берегу озера был чудным, красота леса, гор и воды вокруг, удачная охота! А что ещё нужно для полнейшего счастья? Немного  - большущий кусок жареного мяса, половинка запеченной на углях собственноручно пойманной рыбины и вкуснейшая мамина лепешка. Байсар под конец ужина развеселился не меньше брата, улыбаясь и посмеиваясь от души. Боги, дэвы и предки поощрили первую охоту мальчишки!  На ходу сочиняя, Байсар создавал «черновик» сказания об этом путешествии Вогаза. В начале и потом, в некоторых местах, мальчишка «краснел до ушей», но, в итоге, не обиделся и тоже довольно улыбался…. Он справился!

       Ночь выдалась такой же прекрасной, как и ушедший день. Всё вокруг горного озера жило невидимой глазу жизнью. Раздавался целый хор скрипов, шорохов, лёгких свистов, шелестенья. Братья долго не могли уснуть, завороженные таинственными звуками. От воды тянуло необычным ощущением сырости.

        Задолго до рассвета Байсар разбудил мальчишку и улёгся у тлеющего костра досыпать сам до полного утра. Пара часов, проведённых Вогазом на берегу спящего озера, дополнили сказочные ощущения предыдущих двух дней новыми впечатлениями: клубы тумана от берегов озера медленно двигались к центру, собирались там большим клубком, медленно крутились и поднимались вверх. Как будто появлялся из озера громадный сказочный дракон…. Только он не проявлялся полностью в этом мире. Расскажешь кому – не поверят!

           Утром, как только солнце осветило всю котловину, где приютилось озеро-сказка, братья разделись и, зайдя в воду по пояс, окунулись с головой. Это было…! Не передать. Поплескаться в озере не получилось – уж больно вода была холодная. После быстрого сбора и благодарственного моленья братья скорым шагом двинулись домой. У первого же дерева Вогаз на нижней ветке повязал небольшой лоскуток от  рубахи как знак своей благодарности этому чудесному месту. Достойно принявшего и так порадовавшего удачей и красотой мальчишку! Байсар оглянулся, кивком одобрил и пошёл быстрым шагом вниз по тропе.  Волокуша с остатком добычи, казалось, не имела веса для могучего охотника.

           Но через десяток шагов резко остановился и замер. Вогаз немедленно остановился тоже и попытался превратиться в камень, подражая брату. Тот медленно поднял руку и показал младшему на широкую каменную глыбу. Там лежала большая горная змея, явно собравшись погреться на солнышке! Прародительница и защитница! Она внимательно осмотрела братьев чуть приподнятой головой. У Вогаза зазвенело в ушах от напряженного мгновения тишины…. Старший брат легким кивком требовательно показал немедленно продолжить путь. Что-либо объяснять младшему он наотрез отказался, хотя и смотрел на Вогаза как-то благосклонно и с гордостью.

        Спускаться с гор – не подниматься. Внимательно глядя под ноги и не высматривая добычу вокруг, братья очень быстро двигались вниз. Так никого  и не встретив, к вечеру они, оба счастливые и довольные, были встречены семьей дома. Так в жизни Вогаза появилось первое большое Чудо. Чудо красоты!

           Обо всех обстоятельствах «первой охоты» с младшим братом Байсар  с подробностями рассказал семье и родственникам во время праздничного ужина. Приглашённая шаманка их Рода внимательно слушала сказание, почти не притронувшись к угощению, и пристально поглядывала на Вогаза. Тот трепетно смотрел на неё во все глаза – хватит ли его удачливости и силы духа получить первое взрослое имя? Когда старший брат закончил рассказ и подытожил его своим мнением, что младший достоин присвоения нового имени, встала шаманка. Подозвала к себе мальчишку, поставила его возле костра, положила ему на голову ладонь, посмотрела в огонь и громко произнесла: «Отныне зовите Вогаза, сына Октая, сына Бахара, - Зеленой Ящерицей и да будет вам и с его помощью процветание»! После чего развернулась и ушла в ночь. Родные подошли и поздравили парня. Мать не сдерживала слез от счастья.

           Слова шаманки никто и никогда не смел оспаривать, даже вождь и старейшины. Хотя и некоторые её слова вызывали недовольство, удивление или недоумение. Но жизнь в родной долине показывала, что шаманка всегда была права и заботилась только о процветании всего Рода Горной Змеи. Прозвище не могло быть обидным или неточным – шаманка просто видела в вглубь души каждого. А на свете не бывает чего-то плохого или ненужного. На всё есть причина, даже маленькая травинка имеет судьбу, не менее важную, чем Великий Тэнгри-тау. 
           Ощущать себя подростком, а не малышом парню было в новинку. Несколько дней он специально бегал разыскивать ящериц, чтобы понаблюдать за ними и попытаться приобрести их навыки. Мать коротко разъяснила: ящерицы очень любопытны, наблюдательны, удачливы в охоте, прожорливы, яростные бойцы, живучи и открыты. А также – беспечны, доверчивы, торопливы, слишком увлекаются, иногда упускают главное.
           Вогаз быстро смирился, что он, скорее всего, такой и есть. Только захватила его мечта - быстрее вырасти, чтобы получить «второе» главное Имя. Но, это возможно было только после выдающегося поступка или чудесного стечения обстоятельств. И решали это боги и дэвы с предками. Взрослое Имя в Роду нужно было серьёзно заслужить.

            Что и говорить, мальчишка «канючил» теперь снова взять его на охоту к озеру или просто в лес чуть ли не каждый день. По возможности Байсар старался регулярно брать младшего брата с собой на любую вылазку в лес для продолжения учебы. Иногда его брали с собой мужья двух средних сестёр или другие родственники. А Вогаз теперь высматривал красоту любого места, куда бы не заносила судьба, и тихо радовался…. И учился! А через много лет, уходя с первым караваном из племени, Вогаз имел последнюю беседу с шаманкой, из которой узнал, что его судьба была ведома ей ещё в ту памятную «первую охоту».  И ей грустно, что из семьи и Рода уходит хороший охотник и будущий воин, но парень сделал свой выбор сам…

----------------
дальше будет

Отредактировано kalpa (2013-04-18 14:14:49)

0

2

Глава 2. В большом оазисе

2.1 Большой перекрёсток на Пути

              В голове каравана раздались радостные крики – показался оазис Дунхуан. Правда, высокие барханы скрывали постройки  и стоянки караванов до последнего песчаного «хребта» - уж больно высоки здесь были «пустынные холмы». Это был очень большой оазис со знаменитым озером в виде полумесяца. Жило здесь сразу более десятка общин торговцев и ремесленников из разных племен. Хозяевами были, конечно, тохары, уже много веков проживающие в этих местах. Их страна раньше простиралась от гор Памира до равнин Поднебесной. Пришли они сюда очень давно, с севера – пустыни раньше не было. Разливалось здесь огромное море. Со временем солнце выжгло страну. Осталось немного солоноватых озёр, река Тарим и много мелких речушек, пересыхающих летом. Почти всей этой страной постепенно завладевают пески – появилась великая пустыня Такла-Макан, похоронившая уже некоторые города и возделанные поля. С севера продолжали накатывать орды кочевников - пограбить богатых тохаров. С юга врывались для грабежа безжалостные кяны-тибетцы: у них в стране на высокогорье всегда было очень скудно жить.

http://s3.uploads.ru/t/5WBh3.jpg

Потому держава богатых и умелых тохаров не выстояла. Китай, где их называли «юэжчами», мясоедами, обещал помогать, но не смог – орды кочевников донимали его не меньше. И если усуни-скотоводы соседствовали и  уживались с тохарами долгие века мирно, как и пришедшие  недавно, несколько поколений с севера предки уйгур, то остальные кочевники-«сородичи», регулярно совершающие набеги, мира придерживались очень и очень редко. Усуни, не дождавшись помощи от тохарских князей, обиделись и всем племенем перекочевали на запад через Джунгарию  за хребты Тэнгри–тау (Тянь-Шань) в Семиречье (Восточный Кахастан и Киргизия). Там, в широких степях, уже мало оставалось племён саков – многие скифы ушли на запад.

            Малочисленные пока уйгуры только начинали осваиваться, перенимая умение здесь жить осёдло, китайцы называли их «слабосильными хунну» - один Род насчитывал нескольких сотен  людей всего и не представлял для Поднебесной хоть какой-либо угрозы. Все кочевники в Гоби с незапамятных времён составляли большую систему Родов, китайцы их называли "Домами", которые были связаны между собой семейными узами. Порядки и традиции старого родового уклада поначалу бережно соблюдались всеми в степи. Но жизнь вносила свои, подчас необратимые, грустные перемены. 

          За три с лишним сотни лет до рождения Вогаза настала в Гоби величайшая засуха. Она длилась почти два поколения. Великая благодатная зелёная равнина была выжжена на многие десятилетия. Появились пустыни: Алашань и Такла-Макан. Случился громадный падеж скота у кочевых племён, почти исчезла дичь. Начался страшный голод, болезни и мор. Участились столкновения между Семьями за источники воды и пастбища. Ожесточились свары за территорию кочёвок. Большинство старейшин смогли уговориться о встрече и Великом Совете кочевых племён Западного Гоби. Рядом со священным водопадом на реке Орхон в Хангайских горах, в месте, указанном шаманами, состоялся великий Хурал, большое собрание, с одним вопросом: как выжить.

http://s2.uploads.ru/t/RaiUZ.jpg

          Долго совещались вожди и старейшины. Вспоминали легенды, мифы, делились опытом и сведениями о жизни в разных концах земли. Сложно было, слишком много быстрых желаний было... и между Родами произошёл великий раскол. Большая их часть, около восьмидесяти "Домов", решила пойти на юго-запад, чтобы присоединиться к дальним родичам, народу хунну. Однако то племя уже давно жило ордой, порядком для постоянной войны, и считалось предавшим традиции и правила старого уклада: нельзя всё время жить набегами на соседей, разорять их дома, собирать с них дань, угонять людей в плен.   

http://s3.uploads.ru/t/iV1dg.jpg

           Меньшая часть Родов, около тридцати, перекочевала на юго-запад в предгорья Тянь-Шаня, а десять из них даже пошли ещё дальше на юг, попросившись в мирное соседство к тохарам, давним жителям Таримского края и Джунгарии. Возле водопада на реке Орхон, предками уйгур была дана клятва соблюдать традиции старого родового уклада и не поддерживать никаких отношений со сторонниками орды. А когда племя после раскола восстановит свою силу, то по воле Великого Неба вернуться в Хангайские горы и создать "свою страну". Потомки должны были передать следующим поколениям эту мечту.
http://s3.uploads.ru/t/VPmdq.jpg

-----------

            Вогаз понимал необходимость орды как временной формы уклада для жизни кочевников. Этот порядок использовался всеми Родами и племенами испокон веков на случай, когда надо было срочно покинуть привычный для проживания край.  Ожидающиеся землетрясения, очень холодные зимы, засухи или мор, нашествие агрессивного народа, не пожелавшего жить мирно с соседями, не оставляли кочевникам выбора. Стойбища сворачивались в походный порядок. Соседние Роды, а иногда и целые племена, присоединялись и превращались в единый кочевой "организм" – орду, передвижную и всегда готовую к бою.

           Старейшины втолковывали молодым эту, очень серьезную, традицию их уклада как самую эффективную при массовом переселении. Приводили примеры – так делали все народы: нынешние северные саха (якуты), в несколько этапов ушедшие из Гоби к великому пресному морю Бай-куль (Байкал), как и многие те, кто ушли до них намного раньше. В далёкую старину ордой пришли с запада предки динлинов к Алатау. Так всегда умели двигаться и жить племена саков в Хорезме, которые сейчас уходят на запад. А недавно, пара столетий назад, так сделали усуни, ушедшие из Хэси в предгорьях Наньшаня, и осевшие за Джунгарией в Семиречье. Даже предки китайцев в очень-очень давние времена таким порядком пришли на равнины Голубой (Янцзы) и Жёлтой реки (Хуанхэ) и создали великую и могучую "Поднебесную" страну.

           Но мудрые наставники всегда очень строго уточняли – нельзя всё время жить ордой, как делают уже много поколений "хунну"-родичи, искушая судьбу своего племени. Орда – это сила, великая сила людей на земле, объединенных мечтой выжить. И Великое Небо обязательно пошлёт испытание такой силе, даже несколько. Каждому племени, каждому народу "Небесным Законом" на земле отведён срок в двадцать одно поколение или три раза по семь: рассвет, полдень и закат. И причин очень много: чтобы найти и понять  себя, выжить, собрать и утвердить свою мудрость, добиться процветания и красоты уклада, превратить в традицию всё самое лучшее из своих привычек и устоев – создать миф под Небесами, предание о себе для потомков… и стать новым народом. Особенно сложно восемнадцатому поколению – обязательно встанет вопрос, испытание и первый итог, каков Путь конкретного племени? Если жизнь и Путь народа "правильны" и "уместны" перед лицом Великого Неба и богами, то такое племя получает в дар новый срок – ещё  семь поколений, своеобразный скрытый период: как куколка для гусеницы или "ночь" племени. И тогда он сможет скопить внутренние силы, незаметно для соседей, чтобы вновь "проснуться" на земле. Обновленным, могучим  и красивым. Как новая бабочка…

           По мнению большинства знакомых Вогазу старейшин, китайцы, например, смогли… и сделали это уже много раз. Их легендарные первые властители, их соратники и потомки создали первый удачный уклад Поднебесной страны и теперь у них просто живут эпохами, почти органично наследующими друг другу. Уважаемые многими соседними народами периоды как эпоха первых трёх властителей и пяти императоров, потом эпохи Ся, Шань-Инь, Чжоу, недавно Цинь, а теперь – великая Хань. Китайцы очень умны, трудолюбивы – они понимают требования Великого Неба, "правильно" перерождаются всей страной, сохраняя великую жизненную силу. Первый признак этого - как велико их число!  И как сложны, дальновидны, удачны и мудры их традиции и порядки. Даже если какая другая Сила вдруг покорит Поднебесную, они примут и терпеливо преобразуют завоевателей под себя, да так, что те и не догадаются через пару поколений. И страна вновь останется "Поднебесной". Как тростник, который никогда весь не ломается на ветру… Как зелёная трава в степи выдерживает животных, людей и возрождается снова и снова…

           По преданиям, известным Вогазу с детства, когда приходит весть и появляются знаки для Рода уходить, стойбища быстро сворачивают в походный порядок, оповещаются родичи и соседи. Проводится ритуал выбора и "осенения Великим Небом" нового вождя. Теперь нужен не лучший охотник, добытчик и рачитель за процветание, а безжалостный воин и дальновидный стратег. Подходящие кандидатуры всегда имелись на примете у старейшин. Но на правильный выбор лидера должны указать "знаки Неба", ибо не видать удачи орде, вышедшей на Путь по прихоти людей. Новому лидеру вручается старейшинами на всеобщем совете, Великом Хурале, вся полнота власти над народом или даже союзом племён. Он приносит после ритуала избрания клятву перед лицом Великим Небом и людьми добиться выживания народа.

             Пришедшие же в орду склоняются перед ним в знак готовности идти за ним, подчиняться ему и быть готовыми отдать жизнь за владыку. Несогласные должны немедленно уйти, им даётся на это ночь. Ибо утром следующего дня порядок уклада становиться другим: полное единоначалие нового вождя, непослушание и неподчинение теперь быстро и жестоко наказываются - несогласных быть не должно. Если переселение займёт время в несколько поколений, новый вождь имеет право передать власть наследнику, которого выберет сам. И так далее. Старейшины теперь могут только советовать властителю. Все решения он принимает как владыка орды лично, ибо он "осенён Великим Небом". Воины орды разделяются на "крылья", тумены и курени. Мужчины теперь редко ночуют в своих семьях.

             Орда двигается постоянно, не останавливаясь где-либо надолго – ресурсы для такого порядка нужны очень большие, природа не прокормит большое количество людей и скота в одном месте. И ещё – лучше не попадаться ей на дороге... Всем встреченным на пути Родам или Племенам предлагается три возможности: безоговорочно пропустить, хотя возможны конфликты; присоединиться, принеся клятву верности властелину орды; или же все встречные будут "растоптаны". На размышления давались сутки. Высланный вперёд авангард с послом от вождя предупреждал об этом, по возможности, заранее.

             Когда прибывали на новое место, у властелина было право один год не распускать орду для предотвращения нападений новых соседей, так как это самый оптимальный порядок постоянной готовности к войне и ведения боевых действий. Если всё происходило мирно и благополучно, народы быстро возвращались к старому родовому укладу. Один Род – около трёхсот пятидесяти или около этого близких друг другу людей. Орда распадалась на стойбища, власть возвращалась советам старейшим Семей. Слагалась очередная легенда о переселении – часть мифа о выжившем народе. Но…

             Восточные хунну захотели вернуться на свою прародину, откуда вышли в незапамятные времена – большое горное плато Ордос, омываемое с трёх сторон великой Жёлтой рекой. Они удачно пришли, вытеснили оттуда остатки тохаров и других "юэжчи" на запад и занялись регулярными набегами на богатые царства Поднебесной, переживавшую сложную эпоху усобиц. Могучая сила большой орды пьянила победами хуннских вождей много поколений, переполняла их величием, о возвращении к старому укладу у них не было и речи. Это стало началом их конца. Именно так видна история этого племени сейчас всем остальным кочевникам Гоби. Великий урок современности для поколения Вогаза и потомков.

             Наибольшего могущества орда хуннов добилась при шаньюэ Модэ. Этот легендарный властелин для начала покорил динлинов Алатау, чтобы обеспечить себе регулярные поставки железа для войны. Потом победил усуней. По ходу западных военных кампаний заставил предков уйгур попрятаться в горах и ущельях Тэнгри-тау. Затем разгромил союз восточных родственных племён дуньху, предков сяньбийцев и маньчжур, чтобы не иметь конкурентов в Гоби. Сильно "прижал" тохарских владык Таримского края, обложив их данью. И припеваючи от самодовольства жил постоянными грабежами Поднебесной и присылаемыми богатейшими "подарками" от нескольких поколений первых владык династии Хань, которых заставил считать себя своим побратимом. И что? На вечные времена? Его "благополучия" и "процветания" хватило только на  три поколения.

             Поднебесная собрала великие силы под руководством нынешнего императора Хань У- ди, у которого личное имя Лю-Чэ, привлекла  множество союзников, таких как сяньби, и в несколько победоносных военных кампаний в Гоби раздавила хуннскую орду. Посылаемые в погоню отряды из Китая на много переходов не встречали хоть какой-либо осколок былой военной силы кочевников.

        А ведь хунну тоже имели великую и красивую мечту – вернуться  на прародину, в колыбель своего народа. Правильно ли они распорядились полученным от Великого Неба могуществом? Уже многие годы старики всех соседних племён по этому поводу продолжают спорить "до хрипоты".  Большинство твёрдо опиралось на одну из главных легенд: среди кочевых и полукочевых Родов Западного Гоби издавна, от Начала Времён, жила "Вечная" девушка, земное воплощение любимой Дочери Уммай, Великого Женского Начала Природы, или как упоминается у китайских мудрецов – "Великой Небесной Инь". Она, Дочь, якобы, здесь - "не вся", а Её столько, сколько "надо" для помощи и защиты тем, кто придерживается  согласия с миром и "правильно" живет по заветам древних.

            О Ней предпочитали не говорить открыто, считая Её главным "сокровищем" и лучшим "защитным оберегом" правильных кочевников, да и редко упоминали в разговорах. К Ней нельзя было обратиться напрямую с вопросами или просьбами, Её нельзя было как-либо найти, даже случайно. Девушка быстро приходила сама, если возникала необычная надобность, чаще предпочитая "являться" во снах. Шаманы и мудрые старейшины слушались Её во всём безоговорочно. Жила Она в очень недоступных местах попеременно, под охраной отряда избранных воинов. Один раз в поколение "Вечная" выбирала себе на замену подходящую девочку. Это означало смену цикла поколений для всех. Семь лет их видели "вместе", как бы вдвоём…, а ещё через семь лет младшая "являлась" или приходила с большой "старшей" тенью. И, наконец, по прошествии ещё семи лет, якобы "младшая впускала в себя старшую окончательно", начиная светиться "вдвойне". Её Имя знал только старейший в Роду, и считалось, что пока Она живет среди истинных кочевников – значит, у них есть "главный Защитник" перед лицом Великого Неба и богами.

            К хунну, жившими ордой, "Вечная" дважды приходила напомнить их старейшинам, что нельзя так долго наслаждаться войной, насилием и грабежами: люди этого племени, как и все примкнувшие к орде, необратимо меняются в худшую сторону человеческой натуры…, но Её, "Посланницу", не послушались. Пропасть в отношениях между двумя укладами кочевой жизни в Гоби становилась всё глубже…

            Вогаз много размышлял над всем этим, продолжая набираться знаний. Какова правота жизни и мечта для конкретного племени, для конкретного Рода? Какова будет их судьба? Ведь и у предков уйгур, сторонников старого уклада, над которым посмеивались в орде хунну, в Хангайских горах на реке Орхон тоже родилась Великая Мечта…
-----------

            А вот большая часть тохаров, подчиняясь своей мечте, как узнал Вогаз, давно ушла на запад, через Памир в Хорезм и Бактрию попытать счастье «под рукой» персов. Остались лишь те, кто имел семьи с соседними племенами. Они даже говорили уже на неродных языках. Китайцы же старались расширить своё присутствие и влияние здесь – торговля на всём Великом Пути почти не останавливалась.

             Омерзительной приметой перемен в жизни кочевых народов стало большое количество банд, грабивших караваны, небольшие поселения и уединенные стойбища. Отщепенцы, изгнанные из различных Родов, где не было рабства и смертной казни за тяжёлые проступки, вместе с разновсякими "вольными богатырями", которые категорически не принимали жестокую дисциплину и беспрекословное послушание властителю орды шаньюю и "мечтали" основать свою собственную орду, носились по всей Великой равнине, терроризируя простых людей. Тохары по давней договоренности с усунями, динлинами и другими порядочными кочевниками создавали сводные отряды охотников за разбойниками. Взятых в плен бандитов немедленно казнили. Хунны же из восточной орды, предпочитали вылавливать этих "нелюдей" и продавать в рабство в Поднебесную, где их кастрировали и отправляли на самые тяжелые работы. Противостояние продолжалось испокон веков, затуманивая причины стычек, усобиц и войн в Гоби и не видно этому было никакого предела. Вогаз полностью соглашался с тем, что умение защищаться и воевать было обязательным правилом для любого народа, даже очень миролюбивого.

            Оазис Дунхуан был очень людным, почти большой город. В этом месте начиналась развилка дорог Великого Торгового Пути. Северная называлась «летней», когда не так жарко, и шла через оазис Хами в Турфан, далее - или на северо-запад в Урумчи, потом в Семиречье, через земли усуней, мимо озера Иссык-Куль в Хорезм, или прямо из Турфана на запад в Кашгар к Памиру, потом в Хорезм и Персию или же на юг в Индию через Кашмир. Южная дорога называлась «зимней» - не так холодно в зимнее время. Она тянулась вдоль хребта Куньлунь на запад, огибая пустыню Такла-Макан с юга, и через  Хотан и Яркенд тоже выходила в Кашгар. Через высокие горы Куньлуня также были редкие и сложные караванные пути в зловещий Тибет и дальше на юг -  в сказочную богатую Индию.

         Самар в первый день стоянки никого из молодых охранников не пустил на громадный рынок. Пошли опытные люди. Разведать, что и как. Собрать новости, слухи и… сплетни. Молодым наказали нести стражу особо внимательно. Якобы здесь всегда бывали неоднократные случаи неурядиц между общинами, а также воровство и грабежи. Причем вспышка насилия может случиться в любое время, несмотря на строгие вековые традиции совместного пребывания в оазисах. А тохары уже не могли здесь поддерживать строгий порядок: их община становилась всё меньше. Равновесие поддерживалось договоренностями, основанными на мудрости веков,  между главами всех общин. С каждым годом якобы требовала себе больших привилегий китайская часть жителей оазиса – количество их торговцев росло быстрее всех. Именно сюда медленно тянулась постройка Великой китайской стены по приказу первого объединителя Поднебесной императора Циня Шихуан-ди. Якобы для защиты торговли и караванов на Пути.

http://s2.uploads.ru/t/1ZXSO.png

   
         Но, по сплетням, китайцы, которые успели возвести недалеко от оазиса очень сильный форт, защищать тех, кто не их племени, не будут. Примечательно другое – по всему восточному участку Великого Пути, от Дунхуана до самой столицы Поднебесной страны Чаньаня (теперь г. Сиань), растут города, и торговля набирает всё больший вес. Караваны идут почти непрерывным потоком и китайцы тщательнее присматриваются к Турфану, Кашгару, Яркенду, Аксу, Урумчи и другим городам и оазисам тохаров. Особенно к Хотану, где добывали очень ценимый в Поднебесной молочный (белый) нефрит. Нынешний император У-ди из династии Хань, очень энергичный и строгий правитель, сильно интересуется Западом, в частности, отличными конями, которых разводят в Ферганской долине. Его военачальники удачно повоевали  с восточными гуннами, населявшими равнины Великой Гоби. По-китайски их называли «сюнну» («хунну»). Временно снизилась опасность нападений орд и банд кочевников, и теперь Поднебесная быстро расширяется на северо-запад, уже почти до этого оазиса. Однако император лично занят у себя затяжной войной на северо-востоке со страной Корё (Кореей). Пока…


2.2 Посещение святилища

Читать текст

Как только Вогаз увидел, что его десятник более-менее освободился от хлопот на новой стоянке, то сразу решил напомнить ему о просьбе помянуть погибший караван. Матай об обещании помнил. Он сказал, что Самар уже отправил гонца к главе местной уйгурской общине. Тот решит, когда будет организован обряд в святилище около пещер Могао, в маленьком соседнем оазисе. Вогаз кинулся к повозке с его личными вещами и быстро отложил в отдельный узел десятую часть найденных в пустыне «подарков дэвов». Руки, слушая сердце, сами отделили нужную долю. Каких-либо сомнений, стоит ли делать подношение и сколько, сердце не допускало. На душе было спокойно и приятно. Дальше нужно было только ждать.

               Почти сразу подошёл любопытный Бахар, спросил что происходит. Вогаз как умел коротко объяснил: задобрить души погибших караванщиков с помощью обряда в святилище – это нормально: чтобы потревоживших прах упокоенных в песках  не донимали несчастья, болезни, печали и не «отвернулась удача». Боги, дэвы и предки внимательно следят не только за поступками людей, но и за их словами. Особенно за клятвами. Для них якобы видны «как на ладони» даже наши помыслы. Так с детства учили Вогаза, и его сердце всегда было с этим согласно. Бахар кивнул и тоже пошёл к повозке. Через некоторое время он подал Вогазу узел такого же размера и сказал, что это его подношение в святилище.

          К закату на стоянке появился пожилой глава местной уйгурской общины. Его встретил лично Самар. После непродолжительной беседы с ним начальник охраны с разрешения перса, владельца каравана, объявил, что после ужина все, кто хочет посетить пещеры Могао, должны быть готовы выйти в дорогу к полуночи. Для встречи с местным шаманом там надо быть до рассвета. Десятник разрешил Вогазу сделать себе замену. Большую часть стражи взял на себя Бахар. И попросил напарника сделать подношение в святилище от него.

        Около полуночи Самар подал команду желающим выходить к пещерам. Проводником был сам глава общины, ему подчинялись как Самару. Вогаз подхватил узлы, свой и напарника, и пристроился, по привычке, в конце группы. Матай шёл в середине. Всего было около четырёх десятков людей. Насколько парень услышал, дорогу знают достаточно много людей – те, кто уже несколько раз ходил по Великому Пути и знает окрестности Дунхуана.

        Идти под луной по пустыне было спокойно и приятно. Поначалу мыслей не было, а только интересное ощущение «ночного внимания», знакомое по страже.  Потом, конечно, полезли раздумья…

        Несложные, и даже какие-то простые вопросы: как там живётся умершим в их "запредельной стране"? Правда ли то, о чём говорят все шаманы, что "ушедшие" предки очень внимательно следят за размышлениями, словами и поступками своих детей и потомков из следующих поколений? Действительно ли они выступают нашими заступниками перед лицом Великого Неба и сонмом Богов и принимают в свою личную Чашу судьбы всё то, что натворили они сами и их дети? И дети детей? Никто кроме шаманов не мог ответить Вогазу. А ему хотелось узнать самому. Где и как найти такое "откровение"? Можно, конечно,  ради такой цели умереть, но это будет глупо. Ибо впереди те годы, дни или мгновения, которые написаны Великим Небом для каждого здесь. А "туда", за предел, всегда успеешь. Печально, что нельзя пообщаться с ушедшими, спросить их лично – как им там? Что будет дальше? Вогаз тосковал по отцу, иногда очень хотелось просто побеседовать с ним, хотя бы недолго, но… Небесам виднее. Смирение – одна из главных добродетелей в вере уйгуров. Остается только своей повседневной жизнью показывать "ушедшему" Октаю и всем предкам, что не зря они с любовью, теплотой и терпением потратили свои жизни на воспитание достойных потомков.

*****
           Показался неглубокий каньон с длинным оазисом внутри. При свете заходящей луны он казался спящим громадным зверем. Точнее, дэвом, который «улёгся» в складке пустыни…. «Дэв», кстати, не спал, а, скорее, прилёг отдохнуть, внимательно наблюдая за «гостями». Старейшина, не убавляя шага, начал спускаться по широкой тропе. Поворот за поворотом. Тем не менее, дорога легко запоминалась. Вскоре приблизился каменистый склон. Процессия двигалась к его центру.

http://s2.uploads.ru/t/QbMW1.jpg

            На широкой площадке перед самым склоном старейшина остановился. Кто-то из группы помог зажечь ему толстый факел на длинном древке. Глава уйгурской общины тихо сказал всем сесть полукругом, лицом к склону. Расстояние между сидящими должно быть три-четыре шага. Факел он воткнул в песок и уселся рядом с ним – получилось впереди всей группы.

          Светлая полоса неба на востоке обозначила приближающееся утро. Факел постепенно догорал. По-прежнему было тихо, никто не разговаривал и не шевелился. Перед самым восходом солнца впереди из пещеры вышли двое. Первым шёл очень старый шаман из племени тохаров. Вторым – шаман уйгурского племени, не такой старый, скорее, пожилой, почти ровесник старейшины, приведшего группу паломников. Шаман-тохарец, ни слова не говоря, выдернул догорающий факел из песка и передал его шаману-уйгуру. Тот вытащил из заплечного свертка охапку поленьев, присел и разжёг из них небольшой костер. Древко факела он разломил на мелкие куски и добавил в огонь. Поленья, оказалось, были сложены так, что пламени хватило бы почти до полудня. Старый тохарский шаман убедился, что костер разожжён, вернулся ко входу в пещеру и сел на её пороге. Его тело было наполовину скрыто тенью. Видна только правая сторона. По сигналу шамана-уйгура старейшина встал и подошёл к костру. Оба они обменялись ритуальными фразами. Взошло солнце.

       По указанию главы уйгурской общины, каждый пришедший вставал и относил свои свёртки-подношения к подножию входа в пещеру, возвращался обратно и садился точно на своё место. Одним из последних двинулся к пещере Вогаз. Старый шаман-тохарец внешне никак не реагировал на приближавшихся и отдалявшихся паломников и оставляемые ими узлы. Глаза его - полуприкрыты и пусты. Но…, если тело старика было неподвижным как виданные не раз Вогазом статуи в Бактрии, то ощущение подсказывало, что старый шаман-тохарец своим телом «превратился» в широкую дверь, наглухо закрывшую вход в пещеру. Вогаз, по крайней мере, ни за чтобы не решился проскользнуть мимо или хотя бы приблизиться к старику. Удивлённый своим ощущениям он торопливо вернулся на свое место. Когда все пришедшие снова расселись и замерли, уйгурский шаман бросил горсть травы в пламя костра – начался обряд…

       По окончании действа шаман обошёл вокруг каждого паломника, держа в руках пучок тлеющих прутьев. Возле нескольких он задерживался сделать дополнительные жесты-круги этим пучком вокруг голов. А четверым даже несильно похлопал по плечам и спинам. Вогазу «отдельных жестов» не досталось.

       Завершая обряд, шаман засыпал костёр горстями песка. Старейшина встал и дал знать паломникам, что пора возвращаться в Дунхуан. Люди опять собрались в группу для перехода, тихо переговариваясь. Глава общины снова подошёл к уйгурскому шаману для беседы. Старый шаман-тохарец, продолжал неподвижно сидеть у проеме входа в пещеру. В его позе ничего не изменилось….

           Внимание Вогаза привлекло чьё-то присутствие. Слева от входа в пещеру, в полуполёте стрелы, среди редких кустов сидел человек. Его прикрывала тень от каменистого склона. У неизвестного была обрита голова, из одежды – длинная мантия цвета шафрана, несколько раз обернутая вокруг тела, правое плечо оголено. Средних лет, худощавый, ниже среднего роста. Похоже, это последователь Будды… Он сидел с закрытыми глазами и выпрямленной спиной на невзрачной циновке из лозы, постеленной прямо на песке. Если взгляд не подводил Вогаза, а раньше у него почти не было поводов для этого – сказывались навыки охотника, то вокруг неподвижного человека  виднелся овальный ореол. Как будто тело находилось в серебристом яйцеобразном коконе…, причём, внутри этой "оболочки" ощущалась своеобразная наполненность силой. И она была более реальна, чем всё вокруг. За пределами ореола! Это поразило парня. Так не бывает! Мираж наоборот, что ли? Обычно, облик любого человека – это понятная Вогазу часть картинки нашего мира. А здесь не так! Пришлось парню даже поморгать, оглянуться вокруг… но чудесный эффект по ходу созерцания незнакомца не исчезал. Наблюдаемый человек вместе со своим коконом не вписывался в привычный ракурс этого мира. Он был как "нечто большее"! И не "чужое"…

          Кто-то из уходящей из святилища группы окликнул Вогаза. Парень поднял руку: "Слышу, уже иду!" Но сам продолжал тщательно всматриваться в неизвестного, запоминая для себя как можно больше деталей. Необычность увиденного может потом оказаться нужным и жизненно необходимым уроком. Чудеса редко повторяются в судьбе человека. Говорят, потому–то они и есть "чудеса"! Якобы таков закон разнообразия в жизни. И лучше не зевать!

          Поражало выражение лица – полнейшая безмятежность, какая-то небесная мудрость, смирение и человеческая теплота. При полной неподвижности! Как у статуй, виденных в Бактрии. Эти качества, или такое настроение незнакомца Вогаз с удивлением прочувствовал даже на расстоянии. Человек был здесь и сейчас! Не "ушедший" или "затуманенный", а скорее "Принёсший-Небо-Сюда". Слов и знаний парню для понимания не хватало. Он старался максимально точно зафиксировать в своем сознании все увиденные и ощущаемые оттенки из картинки, которые ему неожиданно показали Небеса. Важным было, похоже, и ровность спины, и перекрещенные голени со стопами, уложенными поверх бёдер, и руки, собранные в "цветок", когда ладони плоско снизу, а большие пальцы прижаты друг к другу и "смотрят вверх". Всё как у статуй их Учителя!... Вогаза снова окликнули и пришлось, бросив последний взгляд, бегом догонять группу, спешившую в оазис Дунхуан.

          По дороге к стоянке пришли новые размышления. Что Вогаз знал о последователях Будды? Их Великий Учитель, живший за четыре сотни лет до рождения Вогаза, был знатного рода индийских правителей-кшатриев. Родители с детства оберегали его от видения несчастий этого мира, сделали ему во дворце "сказку". Но во время прогулок он вдруг увидел сначала больного человека, потом немощного старика, а потом ещё и похороны умершего… И сердце молодого человека затопила большая печаль – жизнь людей оказалась полна страданий. Он оставил семью, богатство, наследие власти отца и пошёл искать Истину и Мудрость. Шесть лет он провел в странствиях. И нашёл её! Как рассказывали, он сумел заглянуть в Суть всего, в Причину Причин и понять. И стал Учителем для всех. И стали его называть Буддой, "Пробудившимся"…

           Его учение было простым. Как понял Вогаз из разговоров в Балхе, "мы все рождаемся и умираем много-много раз, снова и снова приходя в этот мир". "Наши жизни есть страдания, потому что мы не видим причин. А причины просты – мы не знаем самих себя. И Путем освобождения от страданий может быть только получение Знания сути самих себя". "К этому Знанию можно придти, только соблюдая чистоту помыслов, слов, взглядов и поступков". Это так называемый у них "Путь Архата"… Последователи Будды утверждали необходимость полного смирения перед судьбой и соблюдение простых правил: полностью воздерживаться от убийств и насилия, от обмана и воровства, от супружеской неверности и вожделений утех, от порочных наслаждений. Такое поведение поведёт людей к чистоте, всепрощению, миру и великой любви к ближнему. И каждый человек будет рождаться в этом мире столько раз, пока не увидит и не примет эту необходимость для себя. Символами веры у последователей Будды были колесо Закона и каменная ступа – знак Безмятежности.

          Якобы таково было Откровение этого Учителя. И Вогазу было как-то очень приятно на сердце за всех людей, что Великое Небо посылает им в помощь и назидание сильных пророков с великими Откровениями как Будда и Кришна в Индии, как Заратуштра в Персии. Может были такие же и в других землях… всего не узнать, наверное. Значит, у людей есть ещё шанс построить жизнь счастливой, радостной и благополучной!

          А каково Вогазу примерить к себе требования последователей Будды, уже не первый раз задавал он себе такой вопрос после знакомства с этим учением в Балхе?.. Мда… не получается с самого первого их утверждения. Не убивать… так он уже не может. Охотник с детства и воин, ставший таковым ещё юношей после "первой битвы", один из защитников Рода и своего племени. Врагов не жалеют, с ними отважно сражаются и… Небеса решают, кто выживет в битве или поединке. Охотничья добыча – заслуженный дар от дэвов и доблесть кормильца близких для выживания в родных горах Тэнгри-тау. Зимы становятся очень суровые, голодные и запасы в Роду делались ровно на все семьи. Никого в Роду не обходили едой, всегда делились. И по-другому быть не могло в большой Семье…

          И Вогаз честно признавался себе, что первое дело для него лично – это хорошо поесть, причём с перебором. Конечно, не так, чтобы "лопались глаза", но утроба должна быть набита. Когда еды нет – можно потерпеть. И день, и два, и больше…, но потом – или охота, или честный заработок за любую простую работу. Во всём этом Вогаз считал себя достаточно удачливым. И это здорово настораживало. Как говорили наставники: "Удачи у человека ровно столько, сколько он заслужил под Небесами. И не на волосинку больше… Если больше, то тогда Небу придётся для тебя отнять у другого. Разве так хорошо?" Вогаз всегда и везде считал себя частью Рода и следовал традиции своих предков. Всегда уважал устои и порядки других племён. Но знакомство с Новым Учением как то "расширяло и углубляло" его понимание мира. Не требуя предавать его собственные убеждения и веру. Мир преподносил Вогазу всё новые и новые чудеса жизни. Так что же он ищет в странствиях так далеко от близких: "счастливую страну" чтобы родное племя не страдало в голодные зимы в суровых горах или же мудрость о том, кто он сам по себе?

2.3 Явление нового Героя

Читать текст

Вернувшись из святилища на стоянку, Вогаз сразу обратил внимание на взволнованного Бахара. Напарнику так пока и не разрешили походить по оазису и заглянуть на рынок. Раньше это  никак «не дёргало» здоровяка, он был послушен старшим. Причина надутости оказалась проста – здесь, почти в центре Дунхуана, обосновался очень богатый торговец оружием из далекой Индии, богатырь неимоверной силы. По слухам, он предлагает любому желающему, кто может внести дорогой залог, состязание по перетягиванию рук на столе. И за пару месяцев ни одного  достойного соперника пока не встретил. Собирается на днях возвращаться на родину.

            Такая «забава», требовавшая силы без кровопролития, была проста, зрелищна и популярна, по мнению Вогаза, во всех странах и среди всех силачей из разных племён. Неудивительно, что Бахар просто изнывал от невозможности проявить свою удаль в таком людном месте. По меткому выражению Матая, «мающийся» от печали богатырь здорово походил на «больную курицу, никак не определившуюся, где, наконец, и как много яиц нужно быстро снести». Вогаз с трудом подавил приступ хохота, чтобы не обидеть напарника. Решился и предложил десятнику замолвить всё-таки словечко перед Самаром, чтобы отпустил напарников вдвоём, под его, Вогаза, ответственность, «присмотреть новые стрелы про запас». Шёпотом добавил: «А то он, от  печали, всю стоянку тут скоро разнесёт. Потом примется за остальные караваны, а потом и за весь оазис…».  Очень кстати, рядом проходил упомянутый начальник. Опытный Самар как всегда быстро разобрался с треволнениями молодого богатыря: со сплетнями в оазисе он познакомился одним из первых. Поинтересовался у молодых подопечных, «не желают ли они свою дурную удаль направить на перекапывание ближайшего высокого бархана – глядишь, воду найдут…, полезное дело для людей сделают…, а нет воды рядом – тут ещё много барханов в изобилии…».

        Выдержав паузу, чтобы парни осмыслили назидание заботливого наставника, Самар с тяжелым вдохом уставшего старика таки разрешил. Времени «на присмотр стрел» дал до захода солнца. Матаю он почему-то подмигнул отдельно и почти незаметно. Тот ушёл по своим делам. Вогаз сразу повёл обрадованного свободой Бахара  в центр города-оазиса. При себе он имел, не считая пчака, только клинок, а напарник - как всегда тяжелую самодельную булаву в петле на поясе. По дороге ему не сразу, но удалось «навязать» нетерпеливому молодому богатырю степенную походку «прогуливающихся мужественных воинов, занятых неторопливой беседой». Они давно понимали другу друга: за два года в городской страже Турфана навыки парной работы и взаимовыручки «въелись в тело до костей».

       На радостях Бахар угощал и себя, и Вогаза всякой мелкой снедью: то там, то тут. Где – по цыплячьей ножке, где - по лепёшке, где - по пирожку….  Причем во время кушанья свои ладони богатырь держал далеко от могучей груди, широко раскинув локти в стороны. Так лучше видны мышцы рук, плеч, спины и шеи прохожим…. Руки медленно подносили ко рту очередной кусочек снеди и аккуратно отправляли его в рот.  От встречных доносились приятные ушам Бахара возгласы удивления и зависти к такой богатырской стати. Умел «приятно удивить» и просто «пестовал» некоторые жесты молодой напарник. А уж плечи, мышцы рук...! Вогаз, по давней привычке, не составлял ему конкуренции, но поддерживал компанию - рост и плечи позволяли. Проверено: внимание будет только на Бахаре. Иногда в страже Турфана это очень выручало. Они уже определили направление – большой синий шатёр. Других таких богатых жилищ в центре оазиса не было.

        Правильно! Шатёр не только высокий, но широкий и длинный. В задней части - явно личные покои купца-индуса. Рядом небольшая корчма под открытым навесом на десяток столов. А вот народу – внушительная толпа. Десятков шесть людей из разных племён. Кричат, ругаются, хвалятся, делают ставки. Накал страстей нешуточный. Подошли как бы невзначай, будто мимо проходили. Протолкались внутрь вежливо: интересно обоим парням. Почти в центре, за большим столом сидела видная бородатая «гора»  в высоком зеленом тюрбане "пагри", легкой рубашке и необъятных темных шароварах. За широкий пояс-кушак заткнут очень дорогой и крупный кинжал, в основание его рукоятки вставлен большой граненый рубин. Купец внушительной внешности, лет пятидесяти. Большие, недовольные, от явной скуки, и неприятные «тяжёлые» глаза. Такие люди беспощадны ко всем, никогда не упускают «свой интерес», злопамятны и мстительны. Судя по громадным рукам и плечам, действительно могучий силач…. Но ленив. Серьезных соперников, по слухам, давно не имел. За его плечами застыли двое слуг. Самодовольные  лица, одеты соответственно хозяину, но дешевле и неброско. Оба - при клинках, чуть старше Вогаза, и… похожи на бойцов. С первого взгляда трудно разобраться. Значит, могут быть  или опасны, или не совсем…. Судя по разговорам в толпе, купец с юга ставит на проигрыш любому желающему силачу выбор только одного вида оружия из своей коллекции в шатре. Выбор, говорят, неимоверно разнообразный, одни шедевры для брани из далекой Индии-Бхараты.

       Дальше Вогаз просто присутствовал при явлении Бахара, «скромно и смущенно» наблюдающего за ярким событием. Напарник не торопился «лезть в поединок». Дал толпе и индусу заметить себя, удивиться, оценить, сравнить и восхититься молодецкой статью. Послышались сначала шепотки, потом и первые призывы парню бросить вызов непобедимому гостю  из Индии. Бахар пока же просто смотрел. Очередная жертва, крупный уйгур, тихо и быстро проиграл мешочек серебра, и под смешки из толпы незаметно скрылся с глаз. Индус уставился на Бахара. Тот по-прежнему «смущенно наблюдал». Установилась тишина. Бойцы оценивали друг друга….

        «Гора» в тюрбане небрежно и снисходительно поманила пальцем с крупным перстнем новичка к столу. Справа от индуса объявился толмач, скорее всего хозяин таверны. Сделал церемониальное приглашение уйгурскому богатырю на поединок. Бахар «подумал» и «смущенно» кивнул. Пробираясь к столу споткнулся «случайно» о встретившуюся лавку. Вогаз сзади поддержал напарника под локоть. Раздались смешки. Порядок явления «новичка» был соблюден. Уже далеко не в первый раз. Хотя сердце старшего напарника опять встревожилось за младшего – мать богатыря всё-таки просила приглядывать за ним, а не потворствовать его удали. Но сейчас лучше Бахару не мешать, а помогать и охранять: ещё у входа в заведение они перемигнулись «на удачу», до  начала явления «молодого богатыря» из Турфана.

        Уйгурский силач неторопливо уселся за стол напротив индуса, медленно снял головной платок и повязал у себя на шее отработанным жестом. Вставший за его спиной Вогаз почти одновременно сделал то же самое. И, если Бахар неотрывно смотрел в глаза купцу, то его напарник холодно уставился на обоих слуг. Медленно осматривал каждого, надолго заглядывая им в самую глубину глаз: «Змея выбирает вкусную еду». Но…, по одной из былей, в Индии водится шустрый зверёк «мангуст», похожий на хорька. Может убить любую змею. Так что всё решит только поединок. Если состоится вдруг…. Мы готовы!

       Толмач разъяснил Бахару правила. Молодой уйгур важно кивнул, назвался, медленно вытащил из-за пояса небольшой кожаный мешочек. Высыпал себе на ладонь горсть ярких камней. Убрал их обратно. Мешочек пододвинул толмачу. Индус величественно кивнул, у него даже улыбка на лице не появилась – Бахар немного уступал индусу в ширине плеч, но был выше на полголовы. Соперники выставили на локти впереди себя правые руки. Ладони левых прижали к столешнице. Сцепились правые перекрещенными кулаками. Сильно сжали друг другу ладони…. Толмач накрыл их сверху своими ладошками для подачи сигнала к началу поединка. Три удара сердца. Толмач отскочил.

        Могучий рывок! Силачи в напряжении сблизились плечами. Перевеса вначале пока не было ни у одного из соперников. Вогаз стоял внешне расслабленно и продолжал заглядывать в глаза обоих слуг – для него «великого поединка» не существовало. Была только возможность «случайных обстоятельств»! Он, не меняя позы, уже ощущал глубоко всех, кто впереди. Через пару мгновений – кто по бокам, а чуть позже – кто сзади. Слуги удивленно стали посматривать на хозяина, на силача-уйгура и на его напарника. Пару раз переглянулись между собой. Растеряны – это хорошо!

      Лица соперников за столом перекошены от запредельного напряжения. Индус с яростным рычанием надавил сильнее и почти на четверть приблизил руку Бахара к заветной поверхности стола. Тот, тоже со звериным рыком, сначала удержал, а потом постепенно вернул позицию начала поединка. Индус, наконец, издал рев бешеного медведя, пытаясь рывками снова и снова задавить – молодой уйгур держал. Слуги за плечами торговца начали топтаться на месте, недоуменно переглядываясь. Видимо, такого исхода поединка они никак не ожидали. По слухам, индус действовал всегда быстро, неумолимо, не раскачиваясь. Бахар любил по-другому: невзначай оказать серьёзное сопротивление вначале, дать возможную надежду уступкой, не торопясь дождаться первой усталости соперника из-за бесплодных порывов, прочувствовать момент неуверенности и молниеносно «растоптать». И ещё завершить в конце повторным дожимом руки для безоговорочной победы. Судя по напряжённым мышцам шеи, плеч и спины, Бахару было очень тяжело. Может, впервые в жизни, он встретил достойного соперника. И даже очень…. Сколько уже мгновений вот так медленно утекают в вечность, капля за каплей!?

       С большим трудом держался и купец-индус. Первое удивление уже сменилось растерянностью и злобой. Он настойчиво продолжал попытки сломить удачливого новичка. Да уж, могуч и настойчив торговец! Только бы его слуги чего-нибудь «не выкинули», Вогаз сделал плавное и заметное движение плечами с полушагом вперед, положил руку на рукоять клинка.  Твердым голосом сказал напарнику, не отводя взгляда от слуг индуса, так чтобы молодой богатырь услышал: «Давай, Бахар! Порви его! Ещё немного!» Это поддержка напарнику, вообще-то, была не нужна. Скорее это для всех, кто был рядом. Вогаз знал, что его присутствие для них стало более внушительным вместе с видом плеч Бахара. Поединок Вогаза не интересовал – чем дальше, тем яростнее будет напарник. Хватит на целый отряд бойцов. А вот «случайное вмешательство» надо предотвратить любой ценой – для того и существует «напарник». Делаем новый взгляд - «Змея напряглась для броска». Слуги заметили и поняли намеки Вогаза, сделали полшага назад и больше «не дёргались». Проигрывает их хозяин… ну что ж, под Великим Небом и такое бывает. Придётся пережить. Пусть раньше такого и не было.

         А толпа яростно подбадривала Бахара – конец поединка уже был ясен всем. К тому же, купец-индус немолод! Игроки, вдруг пожелавшие срочно перезаключить сделку и поставить по-новому, уже начинали потасовку. Пока в двух местах. Для большинства зрителей сегодня и здесь было явлено «чудо нового героя» - Бахар из Турфана…. Великий! 

       Ха-ах-х! Победа молодого уйгура. Толмач хлопнул в ладоши – поединок закончен: гость с юга проиграл. Толпа взывала от радости. Новый герой! Победно ревущий быком-победителем и вскинувший вверх кулаки,  Бахар радостно выхватил свой мешочек с камнями у толмача и вскочил на лавку. Потом - на стол. Танец-топтанье, наслаждаясь моментом славы. Уже многие кричали: «Бахар! Бахар!». А Вогаз шустро придвинулся к столу, показательно обнажил клинок, упер его острием вниз в лавку возле стола. И, не обращая внимания на торжествующего вверху напарника, положил обе ладони сверху на рукоять. Улыбнулся всем, кто был перед ним (индусу, его слугам, толмачу, ещё каким-то троим): «И я тоже здесь…. И, как и вы, - радуюсь…. Да, победил новичок, честно, заслуженно и по-другому быть не может…. Желающих усомниться что-то пока не видно…. Жду…. С нетерпением и вниманием. Готов очень быстро выслушать!». И сделаем обязательно взгляд «глаза змеи, защищающей свое гнездо».

      Сомневающихся не нашлось ни одного. Купцу-индусу было тем временем нехорошо. Он продолжал сидеть как огромный растоптанный мешок с шерстью. Тяжело дышал. Выражение лица и глаз было странно задумчиво, левая ладонь медленно массировала перетруженную правую руку. Поражение явно не повлияло на него разрушительно, порождая обиду и возможную потом месть. А вот это интересно! Почему? Ведь Бахар, хоть и молод, но честно «обидел» в таких забавах очень многих соперников. На себе Вогаз испытал удаль силача, будущего героя, в первый же день их знакомства. Четыре года назад. Отказ от поединка, похоже, мог обидеть парнишку. Вогазу проигрывать не обидно… Уже четыре весны…

      Вдруг рядом с Вогазом разом возникли начальники: слева Самар при своих двух кривых клинках, справа Матай с длинным прямым. Они тоже «приветливо» улыбались  купцу-индусу лично и его слугам, взгляды же были ледяными. На столе быстро успокоился и спрыгнул вбок посерьёзневший Бахар. Он иногда довольно быстро соображал, особенно когда предстоит драка. Медленно вытащил из петли свою булаву, выпрямился и тоже улыбнулся. Пара мгновений и толпа, успокаиваясь, стала освобождать пространство вокруг главного стола. В наступившей тишине раздался чей-то возглас: «Ва-а-а! Это же доблестный Самар…». Тишина ощутимо усилилась.

      Видимо торговец из Индии, наконец, стал нормально соображать. Потому что до этого возгласа он непонимающими глазами рассматривал четвёрку уйгуров-воинов перед собой. Его взгляд достаточно быстро стал осмысленным. На ухо ему зашептал толмач, объясняя коротко про Самара и его отряд. Выслушав сообщение, индус медленно выпрямился на скамье, вытянул вперед громадные руки, положив их ладонями на стол. Лицо стало серьёзным, деловым и гордым. Заговорил – громко и торжественно. Представился торговцем оружием из Индии Дханаджэем Ратаном Сингхом по прозвищу Волосач. Толмач еле успевал переводить:
        – Он поздравляет молодого силача-уйгура Бахара из Турфана и его наставников с заслуженной победой и приглашает их к себе в шатер, чтобы честно закончить сделку – дать Бахару выбрать любое оружие, какое возжелает его душа.

          Индус медленно встал, совершил церемонный поклон с прижатием обеих рук к груди и приглашающим жестом повел уйгуров за собой в шатер. Матай нежно подхватил вместе с собой за локоть пытавшегося «улизнуть» толмача, давая этим знать, что услуги перевода (и свидетеля) ещё понадобятся. Зрители встали полукругом в двух десятках шагов перед шатром и, тихо переговариваясь, явно собирались ждать результатов сделки. Процессия степенно перебралась из корчмы в шатёр-жилище индуса. После быстрого поздравления Вогаз спросил Бахара о самочувствии. Тот, ещё тяжело дыша, сказал, что всё нормально, только здорово потянул кисть и локоть. Но смог вырвать победу! И правда, что раньше никогда не встречал подобных  соперников. Серьезное признание….

           У входа в шатёр торговца ждали ещё четверо слуг. Двое приоткрыли в центре проход, пропуская хозяина с гостями…

Отредактировано kalpa (2013-04-18 14:17:56)

0

3

2.4 Выбор победного приза

Читать текст

Внутри было просторно и прохладно. Один из слуг принёс два раскладных стула: один для хозяина, другой – для старшего уйгура. Матай опять нежно, но не без усилия, вытолкнул на середину толмача, а сам встал за спиной Самара. Бахар с Вогазом остались по сторонам у входа. Субординация и порядок в отряде почти всегда на людях неукоснительно соблюдались. Торговец Джанаджэй Ратан Сингх с достоинством умостился на своём стуле как на троне, тот похоже был специально сделан под его вес и размеры. Из задней части шатра степенно вышел и с большим достоинством направился к креслу хозяина дородный пожилой мужчина в белом тюрбане. Худощавый, среднего роста, с короткой аккуратной белой бородкой, в длинном белом одеянии и тонком фиолетовом халате нараспашку. Деловито сделал поклон гостям и встал за правым плечом  торговца. Наверное, советник. Или старший слуга, или смотритель дома. Или всё вместе. Вогаз слышал о таких людях в Персии. Хозяин тихо сказал ему несколько фраз на незнакомом языке. Старик без удивления выслушал и глубоким голосом начал подавать команды.

           По его приказу слуги споро, но без суеты начали выносить и раскрывать дорожные короба и узлы, плотно расставляя на свободном пространстве и оставляя узкие проходы. Чего тут только не было, всё безупречное, красивое, очень дорогое и… желанное. Это что же, мы попали в сказку? Сабли, кинжалы, мечи, ножи, топоры, секиры, навершия копий, алебард. Кастеты, налучи с крючьями(!) или с зубьями. Какие-то зловещие крюки, диски…. Несколько необычных доспехов. Ого, сколько напридумывали люди средств лишения жизни себе подобных?!

          Если Бахар, дико вращая глазами и высматривая себе заслуженный «подарок», неотрывно уставился на образцы, даже сделал пару шагов вперёд. То Вогаз с трудом всё-таки смог перевести дух, сбитый сказочным разнообразием оружия. Осмотрелся. Торговец из Индии снисходительно и как-то тепло  смотрел на гостей. Поражение так ничем и не проявилось на его лице. Была грустная улыбка – он что-то вспоминал… о себе. Из гостей только Самар никак не проявил удивление. Матай иногда поднимал брови, заприметив тот или иной незнакомый ему предмет.

       Когда слуги закончили и выстроились в ряд у задней части шатра, Джанаджэй Сингх грузно встал. Уйгуры выстроились перед ним. Толмач начал переводить речь торговца-индуса. Его «советник» неприметно стоял за плечами хозяина. Человек-«гора» из далекой Индии повторил свою готовность добросовестно выполнить свою часть сделки как проигравший в поединке силачей. По его вере – «небеса всегда посылают удачу и процветание тем, кто с открытым сердцем ведёт честную торговлю или же «вступает в спор». Боги любят таких и тщательно записывают на небесах в список жизни каждого перечень благих дел. Это улучшит судьбу последующего рождения в нашем мире…».

       Широкий жест приглашения Бахару делать свой выбор. И поклон старшим уйгурам – помочь подопечному советом, как перевел толмач. Самар торжественно поблагодарил купца и с усмешкой разрешил Бахару начать. Парень ринулся рассматривать выложенные «смертоносные» товары. Кивок и тихий наказ начальника Матаю и Вогазу помочь победителю: десятнику – советом, Вогазу – чтобы что-нибудь герой не сломал и не испортил. Сам Самар с помощью толмача начал неторопливую беседу с купцом.

            Богатыря носило как «листок тополя на легком ветру» или, скорее, как «нерешительного шмеля между цветов». Почти нигде он надолго не задерживался. Мимоходом он объяснил Матаю и Вогазу, что не хочет очень дорогое или красивое оружие. Оно может оказаться – «не его». Потом, удачно продав такое, можно, конечно разбогатеть и купить себе недорогое, но надёжное. Но, если судьба вскоре пошлёт ему битвы или поединки, хотелось бы уже иметь оружие, которое будет его всегда выручать. Чтобы пользоваться им как «частью тела». Небеса наверняка послали ему встречу с этим торговцем-силачом и даровали победу. Потому Бахар не хочет упускать свой шанс найти «сокровенное» здесь. Да и слава его умножиться. Может многократно…. Вогаз аж рот открыл от такой прагматичности. Чуть менее удивленный Матай похвалил такой подход и предложил искать любимые Бахаром булавы, дубинки, палицы и что-нибудь подобное.

        В одном большом ларе вскоре нашлось необходимое богатырю сокровище. На красной материи были уложены: большая булава со многими тонкими и длинными шипами (как у ежа), очень большая булава совсем без зубьев, но с украшениями, и три палицы – две тонкие (короткая и длинная) и одна красивая и внушительная. Руки Бахара потянулись к последней. Нежно взял новое для себя оружие, взвесил, сделал «круг запястьем». У богатыря появилась широкая улыбка – «коту предложили большую миску сметаны». Полюбовавшись своим выбором, он пояснил Матаю и Вогазу: «Первая, с кучей шипов – страшна, можно самому пораниться, причём по несколько раз в день, и на поясе не поносишь; вторая – просто здоровая, ничего в ней такого нет; тонкие палицы – слишком легки для него, они скорее как украшения, их изящество слишком привлекает внимание…, могут украсть. В вот последняя – достаточно тяжела и длинна». Она была целиком из кованного железа.  С красивыми инкрустациями, полированная. Шесть ребер с глубокими двойными прорезами на каждом ребре и отдельным верхним зубом в навершии. Отличная рукоять с защитой и кольцом для ремня. Оно!

        Вогаз вдруг уставился в дальний угол слева. Там были луки, стрелы, колчаны…. Напарника он уже слушал краем уха. Бахар начал мурлыкать как кот и немножко даже ухать себе под нос как поевший филин. Матай заулыбался - подопечный нашёл, что хотел. А Вогаз не мог оторвать взгляд от двух предметов и даже потрогал их. Длинный налучь на левую руку, из толстой кожи с железными накладками снаружи. Луки же слишком дороги, не стоит смотреть…. И колчан почти на три десятка стрел, сделанный из кожи как аккуратный короб  с ремнём. Красота…!  И, наверное, очень дорого. Обернулся и заметил недовольные глаза Бахара, смотрящие на него в упор. Взгляд здоровяка говорил: «Я тут мучаюсь, правильное и нужное оружие  выбираю, весь в сомнениях…. А многолетний напарник отвлекается на свои стрелецкие вещички…». Вогаз как можно смущеннее извинился и «по делу» начал хвалить богатыря за сделанный выбор. Тот всмотрелся прямо в глаза - «честен ли», и постепенно вернулась его улыбка «довольного кота». Вогаз решил ни на что больше не отвлекаться. А то обидеться молодой богатырь мог надолго….

        Бахар же, наконец, решился. Прижал палицу к груди и развернулся к Джанаджэю Сингху. Но потом надумал, не отпуская «сокровища», пройтись и осмотреть другие предметы. Интересно же! Старшие уйгуры не мешали, хотя и поглядывали с ухмылками. Понимали…. Вогаз «преданно» шёл за напарником, где надо, согласно кивая, подсказывая или поддакивая. Задержались возле очень длинного короба с кинжалами – Бахара заинтересовал один из самых длинных, почти в локоть длиной, и широких, но лезвие было с двумя изгибами. Необычный. Хотя тут большая часть оружия, похоже, была более чем необычна.

         В конечном итоге, Бахар не поменял выбор – палица из кованного железа! Самар, Матай и, уж тем более, Вогаз одобрили выбор. Прекрасное и страшное оружие в руках молодого уйгурского силача. Джанаджэй Ратан Сингх, призвав в свидетели старших уйгуров и толмача, торжественно согласился. Сделка была завершена. Вожделенная палица-приз была надолго прижата к широкой груди молодого героя. К удивлению гостей торговец оружием что-то шепнул «советнику», тот сразу подал отрывистую команду. Один из слуг быстро принес широкий красивый пояс (как потом стало известно - из кожи антилопы) специально под палицу. Это был дополнительный подарок Бахару от бывшего соперника. По словам толмача, за честную борьбу. Поначалу Бахар смутился, но не надолго. Сразу надел новый пояс и примерил к нему палицу. Осматривая себя, снова стал «ухать» от удовольствия. Старшие торжественно похвалили купца за подарок.

         С разрешения Самара Бахар решил теперь ещё и поторговаться. Он достал свой заветный мешочек, высыпал на ладонь горсть красивых камней. Парень хотел приобрести присмотренный кинжал с двойным изгибом лезвия и… налучь с колчаном для стрел, которые недолго рассматривал Вогаз! Вот удивил…. Зачем ему? Стрелок из него был не очень…. Вместе с Самаром купец обговорил, не торопясь, цены. Кинжал «кханджарли» оценили в большой красный камень с треть мизинца величиной, налучь и колчан -  в два мелких синего цвета.

            И эта сделка была завершена. Самар торжественно заверил индуса, что торг был честным. Имя Джанаджэя Ратана Сингха  уйгуры будут помнить с добротой и гордостью. Убедившись, что Бахар доволен «призом» за победу и покупками, Самар твёрдо намекнул - на сегодня «подвигов» хватит.  Немедленно вернуться в отряд. Пока «новый герой» не притянул новое приключение. До конца дня осталось немного времени и вечернюю стражу никто не отменял…. «Поиск стрел про запас» отложить на завтра. Караван уходит в Поднебесную через сутки. Молодой богатырь тут же вручил нести налучь, старую булаву и колчан Вогазу, пристегнул приобретенный кинжал к новому поясу с палицей. Ещё раз поблагодарил бывшего соперника и выкатился из шатра. Вогаз и Матай вышли за ним. Десятнику Самар опять многозначительно кивнул - «Проследи». Сам же он остался в шатре побеседовать с хозяином «ещё о делах».

       Перед шатром три десятка зевак криками и рёвом встретили нового героя-силача, Великого Бахара из Турфана! Самодовольно улыбаясь, молодой уйгур вытащил палицу-приз, высоко поднял и закрутил над головой! И терпел же боль уставшей руки…?! Ещё раз победно заревел как могучий бык. Толпа разразилась криками и поздравлениями. Героя окружили, хлопали по плечам, прикасались пальцами к «призу», смеялись. Похоже, начала складываться новая легенда в оазисе, о могучем госте с юга, удалом бесстрашном новичке и честной победе с призом-палицей….

       С превеликим трудом удалось Матаю и Вогазу увести молодого силача от   шатра   подальше.    И уговорить зевак разойтись.    Оставшись втроём, стражники-уйгуры быстро возвращались на стоянку. По дороге, в первой  подходящей лавке с хорошей едой, Вогаз купил всем троим по копчёной бараньей ноге. Самая большая была вручена младшему напарнику – отметить победу, унять молодецкий пыл и «восстановить силы». На урчавшего как медведь по ходу поедания деликатеса молодого богатыря стали оглядываться прохожие. И невольно ускоряли шаги - а вдруг ещё и человечины захочет. Бахар в шутку стал соответственно «поглядывать» на некоторых. Так он «не скучал»….

       Когда напарник насытился, Вогаз решился спросить – зачем Бахар купил налучь и колчан? Ответ был прост: «Тебе в подарок за помощь в поединке. Одному всегда тяжело. Приятно и спокойно на душе, когда кто-то близкий стоит, как ты тогда у стола, за спиной. И одним присутствием усиливает веру в победу…. 
       Смущенный Вогаз начал благодарить. Бывает и так….

       Во время ужина к маленькой пирушке стражников подсел ненадолго Самар. Он не поздравил Бахара с победой, а поведал строгим отеческим тоном поучительный рассказ, выслушанный им от Джанаджэя Ратана Сингха после их ухода из шатра. Торговец из Индии не хотел расстраивать своей историей молодого героя, наслаждающегося первой громкой славой.

          Оказывается, в молодости индийский силач, наделенный большой мощью от природы, тоже искал достойных соперников и возможности прославиться. Побеждал многих. Но достойного противника нашёл только в Пенджабе на большой ярмарке – очень знаменитого силача из Персии, о котором ходили легенды. Тот был огромен, очень могуч. Похожий на горного дэва из старых легенд - с длинным локоном седых волос на макушке обритой головы, с очень дорогими серьгами в ушах. Но, стар…. После поражения персидский богатырь не расстроился. Сказал, что теперь может уйти на покой и радоваться внукам. В свое время он тоже был молодым и очень сильным, смог победить очень легендарного богатыря Персидской державы. А тот тоже был уже стар. Джанаджэй Сингх сделал для себя вывод – время его славы подошло к концу. Одна легенда начинается, предыдущая заканчивается. На смену нынешней легенде придёт будущая, для новых поколений. Но для каждого героя той или иной легенды в жизни важна не только громкая слава и восхищение толпы, а ещё и повседневные заботы. Важно, как человек, в силу своей чести и доброты, справляется с невзгодами. Потому что люди знают героев только или хорошими, или плохими! «Посередине» для них не бывает. Боги наблюдают за героями особенно пристально – честно ли они следуют предложенным небесами судьбам…. И рано или поздно славе каждого героя приходит конец в лице молодого силача, рискнувшего бросить вызов. И победившего…. Старость нельзя обмануть!

      Когда Самар ушёл и ужин быстро завершился, Бахар спросил напарника, что тот думает об этой истории. Вогаз, после короткого раздумья, ответил:
      - Мне кажется, что тебе надо, как всегда, продолжать тренироваться. Осваиваться с этой новой чудесной палицей. И продолжать учиться быть сильным воином. Как всем нам, молодым стражникам. У тебя большие успехи уже сейчас. Поэтому, увеличивая свое мастерство и мощь, можно лишь отдалить неизбежный конец славы героя. Подальше, в будущее…. Наставники говорили нам это не раз. Ты же знаешь и сам. А конец судьбы придётся принять, мы – не бессмертны…

      Бахар молча кивнул. Вогаза порадовал его спокойный взгляд.

2.5 Встреча на рынке

Читать текст

Утром Вогаз уговорил Матая быстро обойти рынок, ориентируясь только на те прилавки, где торговали снаряжением для воинов. Бахару было всё равно: для него было главным покрасоваться с новой палицей и прекрасным кинжалом везде, где только можно. Новая легенда про молодого силача-уйгура была «посеяна» вчера и уже сегодня должна была принести «первые плоды». Так оно и оказалось….

           С первых шагов по рынку множество людей начали посматривать на «молодого богатыря из Турфана». Некоторые – с уважением, другие – с интересом и восхищением. Вогаз порадовался, что с ними Матай. Десятник сумел объяснить младшему напарнику, что «настоящий герой не красуется перед толпой». Пришедшая слава – обычная вещь, но нельзя идти «на поводу как ослик» у неё. Если Бахар считает себя истинным богатырем, тогда надо помнить, что любой силач в наше время – это воин. И следует всегда и везде вести себя как подобает воину, доблестно. И тогда сразу и незаметно, но придёт величие знаменитого богатыря…. А разгильдяи и лоботрясы, как известно, – плохие воины!
        Вогаз про себя согласился с каждым словом начальника. Только оставалась проблема для Бахара – куда ему девать целые горы весёлого нрава, шутливости и ехидства.  Без них парень не мог прожить и дня. Или это снова проблема для Вогаза? Бахар был задумчив, но это у него не надолго….

        Чем только не торговали в этом оазисе!? Здесь было всё, что только бывает на Великом Пути. Вогаз твёрдо решил не отвлекаться и придерживаться цели – увеличить запас стрел. Впереди был неизвестный для него лично путь в Поднебесную. Стрелы, конечно, можно присмотреть везде, но в Дунхуане – много уйгуров, хотелось поискать необходимое «у своих»….

      Долгое время ничего нужного не встречалось. Матай посматривал на другие товары, но не торговался. Бахар явно скучал, но старался быть степенным и «великим». Вогаз чувствовал, что напарника надолго не хватит и тогда начнутся  его «шутки». Надо купить «великому герою» что-нибудь вкусненькое – это ненадолго отвлечёт!
        Копченые цыплята вернули молодому здоровяку хорошее настроение. Их можно «красиво кушать»…. Матай только усмехнулся.

        Вогазу попался на глаза прилавок с нитками и швейными принадлежностями. Вот запасные тетивы не помешают! Да и просто нитки зашивать прорехи в одежде тоже будут кстати. Один моток крепкой нитки просто «просился» в глаза. По словам торговца – нить была индийской, для тетивы лука – тонковата, но очень прочна. Вогаз прикупил сразу два десятка локтей – если сплести вдвое или втрое, то она могла здорово выручить. Хотя две запасные тетивы из конского волоса уже имелись. По привычке, Вогаз купил не торгуясь. Знал: если начинал торговаться, ему потом не везло в мелочах….

        И тут, за спиной возглас: «Вогаз! Сын Октая и брат Байсара?». Знакомый голос шустро развернул парня к окликнувшему его по имени…. Дядя Ильхан! Брат жены дяди-кузнеца из их Рода. Ещё один дядя из множества родственников! Неожиданная встреча была подарком и знаком небес. Вогаз представил дяде десятника Матая и напарника Бахара. Уйгуры тепло поздоровались. Завязалась оживлённая беседа.

       В родной долине всё нормально. Мать, брат и сестры с семьями живы и здоровы, все скучают по младшему – Вогазу. Были хорошие годы и не очень. Сейчас дядя Ильхан удачно поторговал в Турфане и Дунхуане, как всегда – ясеневыми древками для копий. Пригнал целых три повозки. Товар раскупили  сразу: треть - в Турфане, остальное – здесь, в оазисе. Через пару дней возвращается. Согласен передать гостинцы родне! Знает он и уважаемую Алтун в Турфане, хозяйку постоялого двора. Силач Бахар – её сын? Ва-ах! И это он победил вчера могучего богатыря из Индии? Ва-ах!  Да об этом весь оазис судачит! Именно эта палица – приз победителю? Ва-ах! Тяжёлая, отличной ковки, полированная, с гравировкой! Да она же стоит целое состояние! Ва-ах! Конечно, передам всё, что нужно, уважаемой Алтун. И семью уважаемого Матая обязательно разыщу и передам подарки. Вы все – стражники из отряда доблестного Самара? Это же лучшая охрана на Пути! Ва-ах, какой день! Клянусь под небесами и перед лицом наших предков! Всё сделаю, не переживайте. Стрелы? Идём немедленно. Туда, через один ряд. Там ними торгует наш  соплеменник! Длинный кинжал тебе, Вогаз? Зачем искать? Возьми мой, смотри - в локоть длиной, попробуй рукоять, вес и остроту…. Его же выковал сам Багатай, наш родовой кузнец, мой шурин и твой дядя. У него «золотые руки». Просто прими в подарок. Довеском забирай мешочек наконечников для стрел, там почти два десятка. Лучшие, от Багатая!

        С помощью дяди Вогаз быстро обзавелся запасом хороших стрел в полсотни штук. Уточнив место, где расположился с повозками Ильхан, троица стражников уйгуров ринулась бегом к себе на стоянку. Собрав передачу родным, также быстро вернулась. Матай с Бахаром решили немного пройтись по рынку, чтобы ещё купить родным подарки. Вогаз остался побеседовать с дядей.

          Для начала уточнил с ним, что и кому передать. Отдельно, лично дяде Ильхану, Вогаз подарил рулон шёлковой материи. Остальное – показал, что матери, Байсару, сёстрам, дяде-кузнецу. Себе он оставил только треть стопки китайских монет. Быстро рассказал о себе. Дядя внимательно слушал, кивал, задавал много вопросов. Он любил поговорить и всё узнать. Потом дядя рассказывал о себе и племени. В середине, после паузы прямо спросил парня, глядя в глаза: «Может, вернёшься домой? Мать переживает…».

         Вогаз растерялся. Накатила волна тоски, бросило в жар, сердце «споткнулось». Сильно…. Как удар под дых. Дядя помалкивал – понимал.  В ответ медленно родились твердые слова: «Пока не могу. Только когда завершу службу у Самара. Не раньше…. Пусть мама верит, что у меня будет всё хорошо. Обещаю!».
           Дядя похлопал парня по плечу – «ну что ж… ты выбрал так». Проговорил: «Помни, таких хороших воинов, как ты, мы всегда ждём обратно. Многие молодые в последнее время уходят посмотреть мир. И радостно всему Роду, когда они возвращаются защитниками к родному очагу».

       Вернулись Матай и Бахар с узлами подарков. Дядя Ильхан ещё раз всех заверил, что всё передаст семьям стражников в Турфане. Попрощались очень тепло.

       Довольная удачным событием троица уйгуров вернулась на стоянку как раз к ужину. Матай с Бахаром даже затянули веселую песню по дороге. А Вогазу было грустно, он отмалчивался – тоска никогда сразу не отпускала.

       На рассвете караван персидского купца под охраной стражников Самара двинулся из Дунхуана на восток – к столице Поднебесной.
-------------------------------

         Только через годы Вогаз узнал, что дядя Ильхан добросовестно выполнил обещание: мать Бахара прикупила виноградник и мастерскую по изготовлению ковров, а Матай удачно выдал двух дочек замуж с богатым приданным. Вогазу же так и не довелось встретиться с родными. Хотя подарки и обогатили его семью…

---------------
конец 2й главы, дальше будет

0

4

Глава 3. Вдоль Великой стены

3.1 к Яшмовым Вратам

             Кроме персидского каравана, в котором шёл Вогаз, из оазиса Дуньхуан в то утро вышли ещё два каравана, более многочисленные и с большой охраной. Это радовало. Но десятник Матай мимоходом сказал, что стражники там самые разные. Неплохо, конечно, но нужно быть готовыми к неожиданностям. Бывали нередкими случаи, когда охранники разных караванов «не находили общий язык». Это приводило к вооруженным стычкам и выливалось в грабежи и убийства. Нанимались в охрану и лазутчики от кочевников, готовя своим соплеменникам удачное нападение. А уж мелкие потасовки, особенно между молодыми стражниками, бывают достаточно часто. Наказывают участников столкновений очень жестоко. О репутации отряда бдительно следят командиры. Знакомых он в тех отрядах не увидел. Потому и узнать точно, какова эта охрана, ему пока не удалось. А вот Самар мрачный - значит, есть причина. Начальник уже переговорил с предводителями тех двух отрядов, чтобы действия были согласованными на случай нападения. Но что-то ему здорово не понравилось. 

            Матаю он наказал следить за Бахаром неотрывно. Если здоровяк устроит хоть одну попытку помериться силами с кем-то из чужих наёмников или караванщиков, то Самар лично и с удовольствием привяжет ремнями раздетого догола богатыря к передней арбе каравана вместо верблюдов как глупую тягловую силу в назидание всем «удалым молодым баранам», которые не слушаются старших. А Вогаз, если не предотвратит поединок, будет бежать рядом, поить здоровяка водой один раз в день, смахивать с плеч «легендарного богатыря из Турфана» песок, убирать острые камешки на пути и пороть плёткой в полдень, чтобы все видели, как в отряде Самара поддерживается дисциплина и порядок. Несогласные же с требованием начальника будут проданы в рабство в Поднебесной на первом же большом рынке. Где таких рабов, первым делом, кастрируют и продают для тяжелых работ. В каменоломни или рудники…

               Почему? - Матай иронично усмехнулся озадаченным и расстроенным парням. Они знали, что Самар слов на ветер не бросает. Матай выждал, разглядывая подопечных, и с печалью в голосе стал разъяснять. - Всё очень просто. Легенда о новом герое в оазисе Дунхуан уже разлетелась во все стороны. И найдётся достаточно непоседливых идиотов-силачей, которые захотят подойти, посмотреть и проверить, таков ли наш герой-богатырь, как гласит новая легенда. Скука вояк – страшная сила! В общем, и Матаю тоже удалось испортить парням настроение надолго.

             Чуть позже Вогазу пришлось долго утихомиривать расстроенного Бахара, который как всегда всё принял глубоко в сердце. Обиделся парень… снова пришлось занудно объяснять напарнику, причём, не в первый и, увы, не в последний раз, почему нельзя меряться силами не вообще, а на службе…. Где Вогаз провинился под Небесами и перед предками, заработав такое поручение? Лучшее лекарство от «несправедливости судьбы» нашлось неожиданно просто – тренировать мастерство Бахара во владении новой чудо-палицей. Правда, очень скоро Вогаз пожалел об этой своей находке….

               Молодого напарника «кашей не корми» - дай возможность поупражняться. Соперником в бою на дубинах он был сильным и опасным, и практически непобедимым для Вогаза. Клинки и кинжалы он откладывал во вторую очередь своего ратного умения.  Другие стражники «как бы избегали» упражняться с ним в учебных поединках, мотивируя свою предрасположенность к тому или иному оружию. Как Вогаз, например, предпочитал сначала лук и стрелы, только потом клинок, копье, кинжал или пчак. Дубинки и палицы у него находились как бы на последних местах предпочтения. Тяжелы. Ему же нравилась легкость, потому что дольше сохраняешь силы: ткнуть точно клинком или немного, где надо, резануть.

               У Бахара же было по-другому: для него тяжесть дубины или палицы собирали всё его внимание бойца на поединке сразу и уже, а в зависимости от характера схватки и мастерства противника, он распределял свою силу и выносливость – или надолго, или мгновенно выкладывался. Всегда любил в начале «поиграть»…. Ну и себя показать…. Они много спорили  о тонкостях мастерства воина ещё в начале совместной службы. Вогаз тут не уступал ещё и потому, чтобы напарник сам находил собственные доводы выбора того или иного предпочтения («чтобы думал») и его подтверждение в жизни, набирался опыта и мастерства. Его самого так воспитывали.

                Матай, как их наставник, был недоволен точками зрения обоих. Считал, что схватка или битва страшны неожиданностями, потому надо мастерски владеть всем, что есть под рукой. Понимая, что это сложно «выращивать» во время службы и не с детства, он всё же стремился к этому сам и подопечных терпеливо натаскивал, нагружая дополнительными занятиями, тренировками и работами.

                Самар десятника всегда поддерживал, от себя добавляя регулярное обучение действовать в группе и по команде. Кроме того, оба командира любили внезапные проверки. В этом отряде молодым воякам приходилось всегда быть начеку…. Однако, если Матай стыдил или «поднимал на смех», то Самар безжалостно наказывал, хотя и иногда объяснял почему. Невзирая на все трудности службы в знаменитом отряде, Вогаз был очень доволен, что имеет таких наставников и напарников.
 
               Только выбивало из колеи другое, не меньшее…. Красивая птичка на ветке кустарника, шелест песка под ветром в барканах или листьев в лесу, бесподобные звезды ночью, восхитительные рассветы или закаты. И многое другое в дикой природе… Вогаз не мог без природы вокруг, у него с детства установилась как привычка необходимость единения с окружающим, без привычного людского восприятия, а  хотя бы на пару мгновений. Без этого он начинал "задыхаться", живя "по-людски".

               И это очень трудно было объяснить, ведь оно не забирало его внимания на службе, а, наоборот, дополняло. Иногда сильно. Добавляло серьёзного спокойствия к повседневным заботам… и это, разумеется, не делало его понятным Матаю, Бахару. И другим, кто замечал. Самар хмурился и считал Вогаза не совсем надёжным и адекватным. Однако пока мирился. Раздвоенность погружала парня в грусть, доказывать что-либо и кому-либо он не собирался, а старательность и послушание не уменьшали подозрительности наставников. Спасало собственное утверждение, что любое дело, если взялся, должно быть сделано. И не любой ценой или как попало, а правильно.

               Потому пришлось терпеть удаль Бахара. Хвала предкам, подсказали Вогазу обтесать старую булаву напарника, чтобы была не хорошим «куском бревна», а более–менее удобной дубиной. И прослужила подольше в «рождении силы новенькой чудо-палицы». Перед очередной тренировкой Вогаз обязательно натягивал тёплую куртку из толстого войлока, одеваемую в холода. Дополнительно подкладывал вовнутрь на плечи тряпки, обматывал ладони и запястья толстыми полосками от накидки. Хотя и от ударов новой палицей это защищало слабо, как и щиты стражников. Свой щит Вогаз потерял сразу. После разбитого третьего Бахару пришлось изобретать вместе с Вогазом защиту из всего, что только можно было раздобыть в караване и в окрестностях.

           Кстати, на первом же большом рынке в оазисе Аньси, возле «Яшмовых Ворот» в Поднебесную, Бахар, по совету непонятно кого, так и не признался потом, не пожадничал - купил немаленького бычка. И «втихаря», когда Вогаз был чем-то занят на стоянке, проломил животному голову - «чтобы прочувствовать силу ударов новой палицей для предстоящих схваток и битв…». Вогаз почему-то расстроился, почему вспомнив последователей Будды, но и Бахар тоже был как-то прав. Оказывается даже на привычные мелочи повседневности можно посмотреть с необычной стороны. Напарник же сам приготовил из мяса кучу всяких вкусных блюд для товарищей по отряду и про запас. Такое угощение неплохо «подкрепило» новую легенду стражниками отряда.

           Откладывать же испытание силы удара «по живому» до первого боя тоже было как-то неправильно. Не хотелось же Вогазу, что бы Бахар, используя новую палицу, подвёл сам себя. Потому он смирился. Только настоял, чтобы на всех последующих тренировках он выбирает оружие себе сам: клинок, копье, кинжал или дубинка. А Бахар же использовал вместе с палицей или щит, или свой необычный индийский кинжал. И ещё Вогаз перестал называть новое оружие напарника «чудесным».

Отчётливо вспомнилось их первое знакомство и совместная служба в городской страже Турфана.

Воспоминание 3 – Городской стражник.
Часть 1

         Очередной караван из Кашгара торопился в Турфан. Лето было в разгаре и жара становилась неимоверной. В такое время всё чаще появлялись пылевые бури. По словам старожилов, пустыня Такла-Макан набирала силу: рано или поздно весь Таримский край, от Памира до Наньшаня, покроют могучие песчаные барханы. Тохары уже покинули несколько городов и поселений юго-западнее озера Лоб-Нор. Их оазисы поглотили пески…. Пустыня продолжала расширяться.

              По совету пожилого напарника этого каравана Вогаз устроился в Турфане на сезонную работу у богатой тохарской семьи на виноградник. Платили там неплохо и хорошо кормили. Удивляло очень приятное ощущение, когда он прикасался к виноградной лозе и брал в руки  срезанную кисть, -  было что-то восхитительное для него лично в этом удивительном растении. Виноград здесь был одной из главных культур, приносящий большой доход. Почти треть караванов приходили сюда только за ним. Турфанский сладкий кишмиш и местное вино очень ценились по всей известной земле уже много столетий. Вогаз, кстати, с последним не перебарщивал, помня свой крайне неудачный опыт попойки ещё в первом караване.

                Нравы повседневной жизни в Турфане были уж очень свободными…. В жаркое время дня почти всё население перебиралось в многочисленные пещеры подземных оросительных каналов-кязиров к берегам  ручейков и маленьких проточных озёр с удивительно чистой и холодной водой. За порядком в этой легендарной системе выживания в пустыне строго следила местная власть. Но уже довольно скоро молодой уйгур-наёмник стал здесь объектом пристального интереса местного женского общества. И ему приходилось очень здорово изощряться, чтобы не попасть в «любовное услужение» и, уж тем более, быть принужденным к женитьбе - в ближайшие годы это в его планы никак не входило. Хоть и было заманчивым…. Но, всё же, неприятным. Нигде Вогаз не сталкивался, ни раньше, ни позже с таким развратным домогательством и свободой нравов….

              Потому он взял себе за правило упражняться в стрельбе из лука в послеобеденное время. Нашёлся отличный участок виноградника, где была  возле ограды огромной усадьбы хоть какая-то тень от красивых высоких тополей. Здесь было очень тихо, что радовало чутье Вогаза необходимостью вслушиваться в любой звук. Как на охоте!

              Через пару месяцев такой «спокойной жизни» Вогаз, во время одного такого  «стрелкового уединения», почувствовал, что за ним очень внимательно наблюдают. Это были взгляды любопытствующих вояк - их ни с кем не перепутаешь. По издаваемым тихим звукам и запахам их было трое. Они тихонько забрались на ограду и уселись наверху понаблюдать. Парень отметил, что у них не было агрессивных намерений, потому решил пока ничем не показывать, что он их обнаружил. Но мастерством стрельбы сразу предложит им «весомые аргументы» для беседы типа «ну и чего надо?».  Пять стрел, очень быстро и точно выпущенные в мишень с двадцати шагов, ему показались достаточной «демонстрацией». После чего он спокойно повернулся с опущенным луком, но с наложенной очередной стрелой к ним лицом.

Нашёл на Ютубе один из методов скоростной стрельбы из лука "по-гуннски" венгерских реконструкторов:



и ещё один, турецких реконструкторов:

...   Так... трое из городской стражи…. Ну очень уважаемые здесь и в окрестностях Турфана представители власти! В известных всем красных рубахах и кожаных доспехах, вооружены  копьями, клинками и кинжалами. Двое – уйгуры, постарше. Третий – тохарец, причем лучник, чуть моложе Вогаза. За спиной хороший средний лук и колчан на два десятка стрел, кольцо на большом пальце правой руки. Как и у Вогаза. Всё в их позе и поведении, даже в экипировке, говорило про многолетний и серьёзный навык воинов. Судя по взглядам – привело их всё-таки любопытство. За весь период проживания в Турфане Вогаз ни разу не дал повода местным властям заинтересоваться собой. Подумывал вначале  даже наняться в городскую стражу, но его никто здесь не знал. А без серьёзных рекомендаций попасть в этот отряд было невозможно. Стражникам очень хорошо платили, кормили, одевали и потому они прекрасно справлялись со своей работой. С нарушителями порядка они не церемонились, к бандитам, ворам и всяким «бузотёрам» были безжалостны, помогали всем при пожарах. В основном их уважали и даже побаивались….

             Сидевший на ограде посередине старший стражник, лет сорока, спрыгнул вниз и сделал пять шагов в сторону Вогаза. Наказал парню назваться. Его напарники остались сидеть на стене. Вогаз с почтительным поклоном представился и коротко рассказал о себе. Старший кивнул, но услышав имя деда наёмника, Бахар, удивлённо усмехнулся, но не объяснил, почему. Сам он назвался Матаем, пятидесятником городской стражи. Услышал скрип тетивы и свист пускаемых стрел, решил проверить, что происходит – в частных владениях редко встречаются упражнения в стрельбе в самый солнцепёк. Показанную Вогазом «демонстрацию» он серьёзно и положительно оценивает. Через неделю, на большом празднике в честь урожая, будут состязания лучников. Матай предлагает Вогазу выступить и показать себя. Если будет удача – будет принят в отряд городской стражи, он лично замолвит слово за парня: хорошие лучники всегда очень ценятся. Обрадованный Вогаз сразу согласился – после уборки урожая ему всё равно предстоял поиск новой работы. После ухода стражников он быстро отправился в местное святилище поблагодарить небеса, богов и предков.

             На большом состязании лучников, Вогаз, почти из трёх сотен участников, вошёл в двадцатку лучших, заняв семнадцатое место. Не столь почётно как первые десять или даже пятеро лучших, но более чем достаточно для похвалы Матая и его согласия взять молодого уйгура под опёку в отряд городской стражи.

             На следующее утро Вогаз дождался будущего командира и наставника у ворот северной казармы. Матай быстро указал Вогазу присесть в сторонке, пока он будет занят. Сначала  распределялись ежедневные караулы к воротам, на башни и в патрули по городу. Оставшиеся начали тренировку….

Часть 2. Повезло ли с напарником?
                                       
              Под длинным навесом напротив входа во двор располагались длинные ряды скамеек и столов. Вогаз сложил свой лук, колчан и личный узел на крайнюю скамью. Не снимая клинка, присел с краю – чтобы видеть Матая всё время и быть готовым немедленно подойти, если позовут. Четыре десятка парней и мужчин, раздетых по пояс и самой разной комплекции, недолго разминались, а затем начали отработку формальных движений шестами по команде крепкого уйгура лет тридцати пяти. Матай немного понаблюдал и зашёл в помещение.

               Вогаза приятно удивила дисциплина и собранность стражников. Никто не ленился, все старались. Наставник проходил между рядами, уделяя внимание почти каждому бойцу. Рядом с некоторыми задерживался для корректировки движений. Нового для себя Вогаз пока ничего не увидел. Но ему было очень интересно. Он старался смотреть не только на сами упражнения, а, скорее по привычке, увидеть каждого бойца и его навыки. Почти все они были «неплохи». Как потом ему стало известно, дисциплина и послушание подкреплялись жесткой системой наказаний: оставляли без жалованья, назначали на работы или выгоняли. Новичков ждал испытательный срок в месяц.

               Среди всего отряда выделялся внушительной комплекцией молодой богатырь лет двадцати. Ростом чуть повыше Вогаза, широченные плечи, подтянутый живот, очень большие и крепкие мышцы рук, ничего обвисшего – здоровяк регулярно тренируется. Движения хорошо поставлены, легкий шаг. Похоже очень опасен. Правда, зачем он делает такое «зверское лицо»? Удаль шалит? Те, кто постарше – просто сосредоточены….
               
            Объявили перерыв. Здоровяк ловко крутанул шестом и неожиданно двинулся в сторону «пришельца». Что-то задумал…. Остальные бросали косые взгляды. Шагов за двадцать он громко рявкнул  Вогазу: «Эй, ты, приблуда! Принеси мне вон оттуда воды. Меня мучает жажда…. Бегом, я сказал!» Намерение устроить проверку гостю «на прочность» читалось во всей красе….
             
          Вогаз медленно посмотрел по сторонам, «чтобы убедиться в отсутствии других объектов» внимания могучего богатыря. Медленно встал, сделал пару шагов к середине этой части двора, как раз напротив здоровяка, разминая шею и плечи. Встал прямо, положив ладонь на рукоять клинка. И медленно покачал головой, недовольно надув губы.

           «Ты чего, не понял?» вопросительно рявкнул здоровяк снова. Для увесистости своего намерения он крутанул шестом и двинулся к Вогазу. Но не быстро. Значит задумался. Оставалось одно. Легкий шаг правой ногой назад в оборонительную стойку, клинок быстро выхвачен. Короткий круг лезвия вращением правого запястья. И оружие - за правым плечом, удерживается обратным хватом. Богатырь остановился в пяти шагах, ловко перехватил поудобнее свой шест для атаки. Поединок взглядов…. Сильный боец. Шансы неизвестны.  Такого можно только или обмануть, или подловить на промахе. Если успеешь….

              Позади быстро насторожились и начали приближаться остальные стражники с шестами – «гость» обнажил оружие у них в казарме: «Угроза!»…. И громкий рык Матая «Всем стоять!!!»…. Соперник не пошевелился. Показался десятник, быстро двигающийся к месту возможного поединка. Под мышкой у него было два учебных клинка из дерева. Вогаз выпрямился и убрал своё оружие в ножны на поясе. Молодой богатырь пока не сводил глаз с «гостя». Только когда Матай подошёл вплотную он развернулся, выпрямился и прижал шест к плечу. Сделал «невинное лицо». Десятник громко, чтобы слышали все, обратился сначала к нему: «Бахар! Для начала познакомься со своим новым напарником, Вогазом, сыном Октая, сыном Бахара... А то одному тебе всегда слишком скучно». Оба парня удивлённо посмотрели друг на друга. Надо же…. Мой дед Бахар был простым охотником… и много где побывал... Имена при встрече не совпадают под небесами просто так. Интересно-о-о!
           
            Дальше Матай спокойно сказал: «Можете пожать друг другу руки». Хватка ладони у богатыря – как будто руку зажало падающим деревом. Больно…. Но вполне терпимо, даже гримасничать не будем. Это, наверное, и вызвало небольшое удивление во взгляде Бахара. Новый напарник молодому силачу был всего лишь непонятен. Пока.

            Матай удрученно хмыкнул, видя это «маленькое состязание ладоней», и жестко скомандовал: «Бахар! Три круга бегом вокруг казармы…. Для улучшения чувства гостеприимства».  Парень кинул шест кому-то из стражников и сорвался с места к выходу. Десятник внимательно посмотрел ему вслед, затем повернулся к Вогазу: «Какое у тебя прозвище?»  - «Барсук» (его так прозвали напарники в первом караване). Вогаз не мог назваться истинным прозвищем «Зелёная ящерица» вне Рода или как по разрешению шамана.

         – «Тогда понятно….  Покажи мне свой клинок…. Надо же!? Очень хорош. Похож на индийский. Отложи  его пока. Сейчас проверим твои навыки. Разденься до пояса. Бери учебный клинок. Стрельбу из лука твою я видел, теперь же проверим остальное…. Всем отойти!» Стражники тут же освободили середину двора. За показательным поединком кроме них  на крыльце входа собрались также посмотреть двое тохаров, один пожилой, второй - помоложе. Как позже стало известно, командир отряда и его первый сотник.

Занимая позицию, Вогаз старался максимально собраться. Но не напрягаться физически. Как учил кузнец Багатай. Такой проверки уже не было давно. Они с Матаем встали в четырёх шагах друг от друга. Стандартная позиция. Матай не напряжен, безмятежен, легко держит учебный клинок. Вогазу ещё много лет такому учиться. Как они всё-таки похожи с наставником Багатаем! Шансов почти нет. Нападать – глупо. Матай, похоже, тут же «поймает» любое движение Вогаза. Дело не в умении делать правильные или сильные удары клинком. Тут всё глубже и тоньше. Ну и где у меня «Единение»? Неужели здоровяк Бахар меня так сильно «выбил из колеи»...? Да нет. Просто ощущение-понимание, что попытка сразиться с таким как Матай – уже есть глупость…. Но соперник ждёт. Поединок-проверка. Матай не молод – значит, будем пытаться обманывать финтами и тянуть время для возможности удачного укола, к тому же у меня длиннее руки. Так и сделаем. Мысли всё-таки затихают! Мгновение начало растягиваться…. Есть собранность! Хотя это ещё и не «Единение»… но уже лучше.

          Шепот всё видящего и понимающего Матая: «Давай, начинай». Вогаз кивнул – все смотрят, ждут. Начнём. Длинный выпад (с длинным шагом) концом клинка в голову соперника. Тут же подшагиваем вперёд приставным. Не дожидаясь жесткой встречи с клинком соперника, свой клинок быстро уводим вправо вниз по дуге, чтобы ткнуть в живот. Матай легко уклонился, отлично перехватил. Но не контратаковал. Ждёт…. Ну тогда стандартные движения атаки с заходами  в круг и выходами…. Не стоять на месте и соблюдать дистанцию, следить за дыханием…. Ни разу не удалось даже коснуться. Грустно. Ничего не получается….

              Постепенно весь набор известных приемов закончился. Тогда последнее. Подбиваем клинок Матая сильно вверх. Рывком ускоряемся и, отбросив свою деревяшку, прыжком проходим в ноги соперника для захвата бёдер.  Сбить его плечом на землю для добивания ножом-пчаком. Да…. Но, что и ожидалось, - имеем сильный удар рукояткой клинка соперника по затылку. Больно…. Но Матай – подо мной, чуть не «убежал…».   Его рука с клинком зажата моими ногами. Взмах запястья и проведём пальцами по горлу…. Багатай и другие наставники говорили, что человека убить сразу сложно. Даже если проткнуть…. Только срубив или размозжив голову…. Теперь можно встать. И подать руку встающему Матаю. Выпрямимся и опустим глаза. Тишина, все молчат.

            Парень понимал, что победы у него не было – ударь Матай рукояткой сильнее, и… с пробитой головой просто не сможешь закончить удержание и добивание. Шанс есть, но зачем такой ценой?  В общем, всё, что Вогаз хотел показать, - показал…. Ухты, кровь немного течёт. Ничего страшного. Зажмём ссадину потом платком. Матай снисходительно улыбался! Но не торопился обсуждать поединок. Некоторые стражники вокруг выглядели удивлёнными или озадаченными. И тишина. Через толпу стражников начал протискиваться озабоченный Бахар. Он так хотел посмотреть поединок, от начала и до конца. И опоздал. Какое удрученно-разочарованное лицо – «большому коту не досталась вторая миска молока». Опять мгновения потянулись…. Наконец, десятник громко произнёс: «Неплохо». Без интонаций. Тихо добавил: «Ты действительно из Рода Змеи…. И ты похож на барсука».

            Матай повернулся к тохарам. Пожилой просто кивнул, его опытные глаза были серьёзны. А вот второй, помоложе, покивал головой несколько раз, взгляд его был более тёплым. Десятник объявил Вогазу: «Ты принят. С испытательным сроком». Далее Матай дал команду стражникам разойтись, Бахара подозвал к себе: «Отведёшь  Вогаза в лавку старика Дамара, поможешь выбрать одежду и снаряжение, потом устроишь его на ночлег где-нибудь поблизости. Расскажешь основное о службе и порядках. На загуливать и… никого не трогать. Завтра утром оба должны быть здесь. Вогаз, сразу запомни наше главное правило – стражники не убивают, а поддерживают порядок. Мы защищаем людей. Повтори». Вогаз повторил. -  «Надеюсь, что ты справишься. Свободны…»

             Бахар убежал одеваться, а Вогаз вернулся к лавке, протёр платком затылок (ссадина была неглубокой) и стал экипироваться. На него продолжали коситься. Вскоре показался Бахар. На поясе у него была здоровенная дубина, почти кусок бревна. Вот уж не хотелось бы такой «отгрести». Она красочно дополняла внешность здоровяка. Заправлял он свою кожаную безрукавку на бегу. Во, нетерпеливый…. Но вместо того, чтобы позвать и двинуться к выходу, Бахар «с разбегу» и с «просящей» улыбкой предложил померяться силами на руках. «Тут же, на столе…. Если можно?». – «Конечно!» А что оставалось Вогазу? Проиграть такому очень достойно и себя проверим заодно. Не каждый день ведь встречаешься с настоящими силачами. Ну и «как ребёнка лишить сладкого»? У будущего напарника на лице вся его удаль видна. И многовато её. И спать, и есть он не будет, пока не померяется силами. Хоть с кем-нибудь…. А уж тем более с незнакомцем, будущим напарником.

            Уселись за ближайший стол, выставили руки. Бахар кого-то из стражников позвал быть судьей. Многие другие подошли из любопытства. Установили локти, сцепились ладонями. Последние мгновения…. Бахар снова сделал зверское лицо – «порву как тигр поросёнка». Вогаз улыбнулся и сделал в ответ почти такое же – «растерзаю как медведь». Так и начали поединок! Ва-а-а. Сдвинуть скалу пробовали? Ещё… и ещё, ещё и ещё…. Чуть удалось…. Но, нет, «скала начала двигаться и готова беспощадно раздавить». Сопротивляемся изо всех сил. Сражаться надо до конца! Бахар оглушительно зарычал и додавил руку Вогаза к столу. Оставалось сильно рычать в ответ и сопротивляться, чтобы будущий напарник не посчитал, что победа была ему очевидной.

           Зрители радостно взревели, поздравляя Бахара-победителя. Здоровяк шустро вскочил на стол и победно затоптался, продолжая радостно рычать и вскинув огромные руки. Вогаз же  с трудом перевёл дух, массируя сильно перетружденную руку. И вдруг начал улыбаться. Сначала не сильно. Но потом всё больше и больше. Накатило какое-то умиление соперником. Дело не в проигрыше. Просто вспомнил себя мальчишкой и подростком. Как соревновался во всём и со всеми. Но лет в четырнадцать (после первой битвы в родной долине) «перемкнуло» - слёзы, угрюмость проигравших и побеждённых отвратили радость побед и славы насовсем. Кузнец-наставник тогда объяснил ему – бывает, что в глубине духа некоторых, не у всех, происходит как бы смена ориентиров: доблесть и слава победителя становятся глупыми и ненужными. И лучшая замена для заполнения возникшей пустоты – просто помогать другим. Везде и во всём. Вогаз тогда с ним полностью согласился. Другие же «перестали его понимать». Но он, по совету наставника, смирился с этим – внутренний лад важнее.
           
           А Бахару доблесть «к лицу». Он такой – удаль аж брызжет из него. И пусть оборачивается славой! Глядишь, в преданиях потомках о нём будут повествовать как о великом герое-силаче из Турфана. Молодым воинам будет, чем гордиться и совершенствоваться.

           Появился недовольный Матай. Бахар превратился в «нашкодившего подростка», суетливо спрыгнул со стола и вытянулся перед десятником. Зрители как бы незаметно стали расходится. Матай посмотрел сначала на застывшего Вогаза, сокрушенно покачал головой и наставительно произнёс:  «У нас не принято повторять указание. Те, кто не слушаются, - в отряде не служат.  Не хочу убедиться, что вы с Бахаром вместе только ухудшите мнение об уйгурах-воинах». Потом повернулся к Бахару: «Думай почаще о последствиях. Нельзя строить отношения с людьми на соревновании. Когда-то тебе здорово не повезёт…. Оба! Немедленно из казармы: завтра вас ждёт приятная и длительная пробежка».

****
дальше будет
           
            …всего в Турфане было четыре дислокации отрядов по сторонам света недалеко от соответствующих укреплённых ворот в город. Пятый отряд, самый престижный и большой, охранял центральное поместье, почти дворец, местной правящей в Турфане семьи тохарских владык. Всей стражей руководил пожилой дядя местного князя. В отряды набирали всё больше уйгуров. Так как их община быстро разрасталась на протяжении последних поколений, то порядок удобнее поддерживать с помощью выходцев из семей новых переселенцев. Тохары были очень терпимы к новым соседям, увеличивалось количество смешанных браков, но властью во всех городах Таримского края они не делились. Уйгурская община честно и строго соблюдала обычаи и порядки тохарского уклада. Серьёзных межнациональных конфликтов почти не было. Но по мелочам стычки вспыхивали регулярно. Таковые пресекались обеими общинами очень жёстко. Большинство обычных нарушителей отправлялись на самые тяжелые работы, например, на очистку и ремонт каналов-кязиров. Особо опасных или казнили, или продавали в рабство. Турфан процветал и расширялся. Сильный обученный гарнизон удерживал многие кочевые племена и банды от нападений.

************
дальше будет
--------------------

              Караван двигался обычным порядкам через пустыню к местечку-оазису Аньси, расположенному в нескольких переходах от Дунхуана. Знаменитые «Яшмовые Ворота» обозначали западное начало громадной территории Поднебесной империи и её жёстких порядков. Тут начиналась Великая Китайская стена. И любое недоразумение здесь могло быть расценено как нападение на страну со всеми вытекающими последствиями. Точнее, одним – война!

             Первыми слова Бахара, завидевшего знаменитое уже больше сотни лет сооружение Поднебесной, были простыми: «Тю-ю-ю, у нас в Турфане не хуже». У Вогаза от удивления таким унижающим сравнением отвисла челюсть…. Матай просто хмыкнул и покачал головой.

             Вокруг величественного сооружения раскинулись стоянки караванов. Пройти любому в Яшмовые Ворота можно было только в течение светового дня. На ночь они наглухо запирались. И, если бы на не успевших вовнутрь людей напали бы разбойники (а такое здесь, по слухам, бывало достаточно часто), то китайская стража ни за что бы ворота не открыла, даже если бы погибали их соотечественники. Таков здесь был порядок. Завёл его первый объединитель Поднебесной, воинственный и безжалостный Цинь Шихуан-ди, которого самого, по местной красочной легенде, не пустили вовнутрь - его большой отряд опоздал к воротам на закате. Император, показывая личным примером, уважение к порядку, переночевал на стоянке с внешней стороны и только с рассветом был пропущен вовнутрь. Пришла мысль, как не «похвалить» собой свой же порядок в назидание другим…? Мудрый правитель. (худ. фильм "Герой" с Джетом Ли в гл. роли)

             Судя по большой очереди в обе стороны прохода за Великую Стену, караван, в котором был Вогаз, пройти в ворота не успевал – предстояла ночёвка с внешней стороны. Самар с персидским купцом уже быстро организовывали стоянку, и началась подготовка к ночи. Караванщики успевали пообщаться с «соседями» и даже немного поторговаться. В конце дня оправдались неприятные предчувствия Вогаза – на их стоянке объявилась троица чужих стражников. Согдийцы. Лет тридцати, внешне вели себя миролюбиво, вооружены только клинками. Самый крупный, с большущим животом, явно хлебнувший выпивки, расспрашивал караванщиков и медленно приближался к костру, где хлопотал над ужином Бахар.  Матай уже занял позицию в двадцати шагах в стороне и скрестил руки на груди. Позади троицы показался приближающийся Самар, мрачно заинтересованный. Нияз, как бы невзначай, расправил свой бич. Вогаз всё быстро понял, снова «прочувствовал» на себе прощальный взгляд матери Бахара, почтенной Алтун, немедленно отложил своё оружие, кроме клинка, и твёрдо двинулся этим наёмникам наперерез.

               Преградил им путь в десяти шагах от костра. Взмахнул два раза клинком, разминая запястье и, «поигрывая» плечами, обратился к пришельцам. Он лично подозревает, что «поздние гости» пришли  сюда без приглашения и явно хотят посоревноваться  с молодым турфанским героем-богатырём, о котором в Дунхуане сложилась новая легенда. Вогаз представился незнакомцам полным именем и громко заявил: «На правах старшего брата» Бахара, который сейчас неотложно занят службой  и не может ответить на их вызов в ближайшие дни, Вогаз принимает его сам». (Матай потом рассказал, что здоровяк в этот момент «красиво и величественно» пробовал, отхлёбывая из ложки, варево в большом котле, поглаживал свою новую палицу на поясе и был более чем готов «красиво» принять вызов). «Но поединок будет на клинках…. Без каких-либо правил…. И обязательно до смерти, даже не до первой крови…. Могу сразиться сразу со всеми троими одновременно…. Такова его прихоть и желание соблюсти честь младшего брата любой ценой. Если Вогаз ошибся в мотивах «гостей» и оскорбил своим поведением их возможно благочестивые намерения визита на эту стоянку или же они просто проходили мимо (в пустыню что ли?), то готов принести очень коротко «небольшое» извинение…. Посоревноваться с Бахаром можно будет только через несколько месяцев, по окончании службы…. Сейчас никак нельзя».

            Пришельцы молча «переваривали» откровенную угрозу. Поединок взглядов…. Они тоже воины. Хамить им больше не стоит – можно сильно уронить уже свою честь. Ростом и длиной рук Вогаз превосходил каждого согдийца.  Конечно, Бахару они даже втроём были «на один зуб». Но не это сейчас главное. Установлен порядок и надо быть готовым положить жизнь за честь напарника. Пусть это и глупо…. А вы, пришельцы, готовы? Пауза затягивалась. Вогаз встал в боевую стойку для немедленной атаки - «играть, так до конца».

            Вокруг, как бы невзначай, уже собралась почти половина их отряда. Матай и Самар наблюдали, не вмешиваясь. Десятник со скрещенными на груди руками хмурил брови, Самар очень неприятно улыбался. Один их напарников главного «гостя» молча тронул за рукав силача-согдийца. Вся троица пришельцев, не произнеся ни слова, развернулась и покинула стоянку. Самара они почтительно обошли стороной. Пожилой начальник даже не взглянул на них. Его глаза выражали ироничное недовольство. Коротко бросил Вогазу: «На закате десять кругов бегом вокруг стоянки. Бахару – пять кругов», и ушёл. Вогаз кивнул ему в спину (чтобы его послушание видели другие), опустил клинок, извинительно подмигнул молодому напарнику и подошёл к явно поджидавшему десятнику. Половина стражников расходилась чем-то недовольными – тоже хотели поединка? Нияз просто скрутил свой бич без видимых эмоций.

             Матай сжато пояснил подопечному – молодость не имеет достаточно опыта, который помог бы в такой или похожей ситуации выбрать правильные слова для предотвращения глупых поединков. Молодая удаль играет Вогазом по-прежнему. И простое решение – не всегда правильное. Пора взрослеть. С глупостью сложно сражаться. И в себе, в других людях. Нужно учиться быстро думать и предотвращать нежелательное. Небеса любят преподносить сюрпризы всем, а глупым – в особенности. Бег и тренировки хорошо помогают размышлениям…. Как Бахар закончит приготовление ужина, оба могут начать пробежку. Вогаз просто согласился, не подняв глаз.

              И какие надо было Вогазу подобрать слова? Как предотвращать? Он действительно ещё очень молод…. Рука сама поднялась и почесала затылок. Бахар у костра ждал его и тоже оказался недовольным. Не пробежкой. Нет. Ему было неприятно, что Вогаз вмешался и не позволил Бахару «разрулить ситуацию» самому. Это нечестно, ведь он уже взрослый. Если уж легенда появилась, то герой-богатырь должен лично её подтверждать… или избегать по той или иной причине, которую объяснит только он сам.

             Вогаз честно принёс ему свои искренние извинения. И пообещал всемерно доверять напарнику в дальнейшем. Только что их ждёт обоих дальше? После третьего круга пробежки к Вогазу присоединился Бахар, молча пробежал свои пять кругов. По окончании уже весело и ехидно подмигнул напарнику и вернулся к костру. На душе стало легче…. И бег стал лёгким.
------------
пока такая 3я глава (в работе), дальше будет

Отредактировано kalpa (2013-04-20 04:49:45)

0

5

Глава 4. Сложный конец каравана

4.1 Почти у столицы Поднебесной

           Путешествие каравана подходило к концу. Степные равнины и горы Великой Поднебесной страны постепенно сменились лесистыми холмами. Реки стали встречаться с более чистой водой, было много живописных озер. А впервые увиденные бамбуковые рощи были настолько красивы, что слов не хватало передать. Вогаз почувствовал себя каким-то окрыленным. Казалось, прекрасная страна….

         Персидскому купцу очень захотелось поохотиться, и он договорился с Самаром об отдыхе на сутки. Тот выслал вперёд больше разведчиков для поиска укрытого от дороги места. Не скоро, но нашёлся отличный распадок в половине дня пути от проторенного веками тракта. И на берегу тихого озера среди бамбукового леса оборудовали стоянку. Начальник стражи чётко определил оборону, потому как принять участие в охоте захотели почти все мужчины. Но Самар как всегда был неумолим как скала – половина мужчин осталась в лагере. На охоту же пошли по жребию. Бахару не повезло, в отличие от Вогаза, – планы победить тигра или медведя пришлось отложить, хотя время украсить его любимую кожаную безрукавку шкурой тигра, небрежно наброшенной на плечи, якобы уже давно пришло.

Читать далее

Собираясь на охоту, Вогаз вдруг заметил свою рассеянность – на охоту не тянуло, хотелось какой-то неподвижности. Близкая гладь озерной воды оказывается неумолимо «звала его». Причина была проста – он давно не был на рыбалке! Быстро найдя Самара, парень предложил отправить вместо себя напарника (может действительно понадобится сильный и отважный богатырь), а сам попытает счастье в рыбной ловле – вдруг удастся разнообразить привычную еду. Начальник, неожиданно для парня, согласился, хотя и иронично усмехнулся – богатырь мог своими шутками и хохотом разогнать всю дичь вокруг  на несколько недель пути. Но это уже проблемы охотников. Если же Бахар не справится, то остальные насмешками и упрёками «обтешут» ему нрав на много дней вперед, а лучше - недель.

               Вогаз бегом разыскал напарника, у которого не сходила с лица вселенская печаль. От несправедливости судьбы он предался любимому занятию – накачиванию мышц с помощью специального тяжеленного полена…
           Радостный рёв окатил окрестности. Взлетели в лесу птицы, караванщики от неожиданности вжали головы в плечи. Кто-то даже схватился за топор или дубинку. Вогаз еле успел убрать ногу, на которую могло упасть отброшенное полено…, а мог и не успеть. Прибежал разозлённый Самар. Но, увидев небольшой смерч от собирающего на охоту богатыря, начал опять иронично усмехаться. Чувствуя, что охота срывается не начавшись, Вогаз догадался всучить напарнику своё длинное копье. Объяснил: «Может встретиться какой-нибудь неизвестный и опасный здешний зверь, например, легендарный китайский дракон. Мы  впервые в этой стране, а новичкам, ты знаешь, везёт. И любимой твоей палицы может оказаться недостаточно. По легендам, чудовище желательно проткнуть с дистанции копьем, потом точно выбить ему глаза палицей и, только после этого, спокойно задушить твоими могучими ладонями. Так будет правильнее. Только Бахар сможет отважно защитить остальных охотников» (почему-то возникла уверенность, что дракону точно не повезёт). Молодой богатырь быстро угомонился и даже стал серьёзным. Задумался. Подозрительно заглянул в глаза Вогазу – нет ли насмешки. Деловито, почти как зрелый воин, закончил свои сборы. И даже не забыл правильно переобуться…!

          Последнее напоминание попрыгать на месте, чтобы убедиться, что ничто в амуниции не звякает, дабы не нарушать тишину, - богатырь уже принял как должное. А через мгновение он уже торопил остальных. Некоторые из счастливчиков-охотников явно задумались - стоит ли вообще идти на такую охоту. Тем не менее, вылазка в лес началась. Самар напоследок показал свой кулак Бахару вместо  добрых пожеланий – чтобы не думал ослушиваться старших.  А напарник негромко помолился всем богам и местным дэвам, чтобы послали напарнику удачу - хотя бы куропатку встретил. Как раз для молодецкого удара палицей с замахом от неба…. Проводив взглядом охотников и осмотрев стоянку, Самар неожиданно пристально посмотрел на Вогаза и, усмехнувшись, ехидно спросил: «А почему ты не сказал ему, что снимать шкуру с поверженного дракона надо осторожно, чтобы не порезаться о легендарную чешую?» Молодой охранник в ответ лишь развёл руками – ну не успел…. Скорее всего, начальник слышал слова Вогаза, но решил не вмешиваться. Похоже, «раскусил»…. Дождавшись его кивка, парень сам стал собираться на рыбную ловлю.

       В голову лез вопрос, не стал ли злоупотреблять Вогаз доверием Бахара? Сердце почти сразу подсказало – нет. Просто к напарнику нужен особый подход. Главное - правильно объяснить. Тем более они знакомы давно – вместе начинали городскими стражниками в Турфане. Бахар почти сразу стал всемерно доверять неизвестному никому молодому уйгуру-наёмнику с гор. И мать богатыря, достопочтенная Алтун, уже с первого дня знакомства попросила присматривать за её неугомонным дитятком. Вогаз просто относился к нему как к младшему братишке, вспоминая Байсара. У богов есть свои причины устраивать судьбы людей так, а не иначе….

            Собираясь на рыбалку, молодой стражник решил опробовать другой способ «охоты», присмотренный ещё подростком во время поездки с родственниками на ярмарку в Семиречье. На берегу местного озера мужчины ловили рыбу не только сетями и неводами, но и удочками. Вся премудрость состояла в наличии правильных крючков или из металла, или из кости. Они привязывались крепкой бечевой к достаточно длинной палке. На них насаживалось или червяки, или комки любой каши. Правда, нитки рвались в самый неподходящий момент. С острогой, к которой привык Вогаз, на равнине охотились редко, предпочитали забрасываемую сеть или невод – добычи за один день хватало  заполнить целую повозку. Целые семьи так промышляли.

         Уже много лет парень всегда носил с собой пяток разных крючков. Подбирал их очень придирчиво. А на громадном рынке Дунхуана, ему попался на глаза моток индийской нитки, необычайно прочной. За него Вогаз заплатил не торгуясь. Теперь надо запастись большим комом каши и срезать нужную палку. Но начинать рыболовлю надо, конечно же, с выбора места на берегу. Тут уже как повезёт…. Для начала необходимо отойти от стоянки – рыба не любит шум. Покидая лагерь, Вогаз повидался с Матаем и сказал, что идёт по берегу озера влево на охоту за рыбой. Если что – ждет обычного сигнала на случай тревоги.

          Вокруг была красота! Вогаз почувствовал знакомую разделённость. Одна его часть сразу начала безудержно «купаться» в красоте озера и леса, шорохе листьев бамбука, еле заметном ветерке, каких-то правильных камнях берега, запахе леса, травы, воды, жужжанье стрекоз, щебете птиц, шевелении зарослей ирисов…. Другая же прагматично выискивала подходящее место для ловли. Вот оно – длинный плоский камень, улегшийся далеко в воду. Рядом - участок чистого песка. Звуки со стоянки еле слышны. Место прикрыто от солнца кроной большого дерева. Теперь бегом искать древко для снасти…. Вскоре Вогаз наткнулся на куст молодой бамбуковой поросли. На глаза попался, а руки протянулись с кинжалом к длинному пруту в два человеческих роста. Негромко произнеся извинения дэвам леса и бамбуку, парень срезал древко. Очищая от листьев, удивился – какое легкое. И гибкое. Вернулся к облюбованному месту и, первым делом, настроился, соединяя себя всего. Опять негромко обратился к дэвам озера и леса, чтобы были снисходительны к молодому охотнику. Затем бросил в воду половинку каши, разломав на мелкие кусочки. По воде почти сразу пошли знакомые круги – местные дэвы послали рыбу. Привычная сноровка встретилась с охотничьим азартом. Утихомиривая самого себя с трудом, Вогаз собрал таки снасть, сделал первый заброс. Упавший в воду крючок, вмазанный в небольшой комок каши, булькнул, тревожа гладь воды. Кусочек легкой деревяшки, привязанный к нижней трети нитки, сдвинулся по воде и обозначил место приманки. Вселенная остановилась и замерла внутри и вокруг Вогаза. Всё! Охота началась….

      Поклёвка выдалась неожиданно резкой, нитку сразу повело сильно в сторону. Подсекая рыбу, Вогаз поблагодарил судьбу за выбор необычной нити. Она не подвела. С превеликим трудом удалось подавить нарождающийся в груди радостный вопль. Пойманным оказался карп, китайская рыба, - толстый, с крупной чешуей (легко чистить) и усиками возле рта. В полторы ладони длинной. Какой увесистый, жирный и сильный! Такую рыбу парень уже встречал в Поднебесной у торговцев на пути и в тавернах. Вкуснейшая еда, истинный праздник желудка - аж слюнки потекли. И жареная, и запеченная, и фаршированная, и в похлебке.  Быстро соорудив из сдвоенной нитки кукан, Вогаз отправил добычу на мелководье и продолжил ловлю….

          Второй карп был в две ладони длинной (чуть не сорвался), третий - в ладонь, четвертый и пятый – в полтора. Несколько штук всё же сорвались. Вогаз подтачивал острие крючка камнем для заточки лезвий. Шестой карп, попавшись, долго не давался. Парень терпеливо водил его и с большим трудом вытянул на берег. В три ладони длинной и весом как ведро воды! Перерыв. Такую добычу надо отнести в отряд. Порадовать товарищей.

              Посмотреть на пойманную рыбу собрались почти все мужчины на стоянке, кроме постовых. Двое караванщиков кинулись к своей повозке: у них был с собой невод на продажу. Твёрдо решили опробовать. Кто-то ещё рискнул попытать счастья с острогой. Вогаз вручил добычу Матаю для распределения и отпросился на вторую попытку – до конца дня было еще достаточно много времени. Двое напарников из десятки напросились вместе с Вогазом. Самар разрешил, но сильно нахмурил брови. Они всё поняли - к закату вернуться в лагерь как «пчак, который метнули в цель» – точно и вовремя.

          Снова набрали каши. Почти бегом добрались до места ловли Вогаза. Тот добросовестно пояснил, что и как, выдал каждому по крючку и отрезу нити…. Закончили они ловить к закату, добыв полтора десятка отличных карпов. Перед уходом в лагерь парень поблагодарил дэвов места за добычу и, как обычно, повязал полоску ткани на ветке у ближайшего дерева. Вернувшись, удалось ещё и искупаться в тёплой воде вечернего озера. Над лесом взошла почти полная луна. Ужинать все хотели с песнями – двое с неводом таки наловили полповозки рыбы. Из охотников с острогами повезло только двоим, да и то, - только три рыбины. Объевшийся вкуснейшим ужином и довольный  всем естеством Вогаз, как всегда, заступил после полуночи в свою стражу.

             Необычный бамбуковый лес ночью был почему-то тревожным, листья мелко и недовольно шуршали от малейшего ветерка. Что-то назревало…. Парень распереживался за Бахара и негромко обратился к богам и дэвам, чтобы присмотрели за напарником. Стало несколько легче. Но чувство легкой тревожности так и не отпустило. Что ж, остаётся только усилить бдительность. За ночь ничего не произошло. Наверняка, это дэвы чужой страны  немного давят на сердце. 

           Утро начало обычный день каравана на стоянке. Но…. Не хотелось идти даже на рыбалку. Большинство в лагере занялось ремонтом, стиркой, подгонкой. Вогаз предпочел то же самое, начав с оружия и амуниции. Потом даже попрактиковался с клинком, кинжалом и копьем. Многие купались в озере по несколько раз. Двое стражников, ходившие на разведку к тракту, новостей не принесли. Заметно было, что тяжело хмурится Самар. Троих он сразу после обеда отправил на встречу охотников.

             К вечеру все они вернулись с удачной добычей. Перс застрелил из своего дорогого длинного ассирийского лука матерого оленя с красивейшими рогами. Остальные охотники добыли ещё много оленей поменьше, много куропаток, фазанов и что-то ещё…. Дальше глаза Вогаза видели только здоровяка Бахара, несущего на плечах кабана средней величины. Хвала богам и дэвам, молодец! А дракону, похоже, повезло – не попался, пока…. Дичи хватило всем караванщикам с избытком.

             Для Бахара, которому поначалу не везло и он начал ныть, охотники смогли загнать молодого жирного кабанчика. Точный удар копьем (пробил даже насквозь), потом два удара богатырской палицей…. Брызги крови, говорят, разлетелись на десять шагов. Или даже на одиннадцать? Все дружно поздравляли силача, и он потеплел душой. Сам дотащил добычу, чтобы в лагере убедились – может! И его похвалили. Потом хвалили ещё…. В общем, жаль дракон не попался…. А тигра или медведя -  не нашлось….
 
            Во время ужина, по ходу рассказа богатыря в четвертый  или пятый раз кабанчик уже был, оказывается, матерым кабаном, злобно бросившегося из-за засады на растерявшихся охотников… ну и так далее, и как обычно.

0

6

4.2  Схватка у реки

       Ночь снова прошла необъяснимо тревожно. Многие не спали. Караван с раннего утра вернулся на тракт и продолжил движение по Великому Пути. А через два дня,  ночью, разведка доложила о приближении вооруженного отряда в сотню человек. Самар немедленно поднял всех по тревоге. Люди, поставив повозки в круг на небольшом холме, занимали оборону. Глубокая река не давала бы обойти лагерь, ощетинившийся оружием, с тыла. Все успели приготовиться. Многие мужчины потягивались, разминая плечи и шеи, проверяли оружие в последний раз.

        Тепло для сердца смотреть на спокойные и сосредоточенные лица напарников. Никто не паниковал. Первыми приготовились лучники и пращники, за ними вступят в битву те, кто могут метнуть дротики. Остальные приготовили щиты их прикрывать…. Вот к чему были предчувствия у Вогаза! Самар отдал последние указания. Схватка была уже не первой, неготовых к битве не было. Только успел Вогаз помолиться вместе со светлеющим небом, как из леса в трёх сотнях шагов показались первые шеренги отряда незнакомых воинов. Передние закричали и в разнобой побежали к каравану, размахивая оружием – значит, переговоров не будет…. И почему Мать-Земля носит столько нехороших людей?

          Парень перемигнулся с  Бахаром, оба улыбнулись. Напарник медленно поигрывал булавой, разминая запястья. Наготове у него был длинный индийский кинжал. Первая стрела Вогаза спокойно легла на рукоять лука, ожидая команды Самара. Рядом было приготовлено копьё – подарок дэвов пустыни….

           Схватка становилась всё более затяжной и кровопролитной. Вогаз крутился как игрушка-волчок, главное – не стоять на месте. Тело все боевые движения делало само – сказывались годы тренировок и опыт многих предыдущих схваток. Были уже и порезы от шустрых лезвий нападавших. Но неопасные. Нужно беречь силы, не давать дыханию сбиться. По сторонам просматривалась успокаивающая сердце картина: их отряд сражается более-менее удачно. Первые залпы метких стрел уложили треть бандитов. Силы сторон почти выровнялись. Бахара уже «унесло» к центру битвы. Войдя в раж, молодой богатырь перемещался как пустынный смерч и наносил точные удары палицей и кинжалом. Он походил на громадный валун, скатывающийся со склона горы и сметающий всё на своём пути. Со спины его прикрывал сам Матай. На встречу этой паре постепенно приближался Самар. Старик лихо сражался двумя изогнутыми клинками и успевал громким рыком подавать команды защитникам. Многие караванщики влезли на сдвинутые повозки и точно разили стрелами задние ряды напиравших бандитов. Удивило лицо перса, который стрелял из лука со своей повозки как-то величественно, спокойно и, несомненно, точно. Один из его личных слуг подавал стрелы, второй – прикрывал хозяина необычным высоким щитом. Некоторые бандиты уже дрогнули и начали отступать. Защитники  каравана перехватили инициативу.

        К Бахару же постепенно приближалась большая опасность – предводитель разбойников. Похоже, попытается остановить нашего богатыря. Уложив очередного противника, Вогаз получил возможность немного перевести дух и рассмотреть надвигающуюся угрозу. Главарь банды был крепким бойцом высокого роста, и, что удивительно, с головы до ног одет в полный доспех – броню из металлических пластин, накладывающихся друг на друга. Голову защищал глухой бронзовый шлем. На ногах – красивые поножи, закрывающие легкие сапоги. Он относительно легко продвигался к центру. Надо защитить напарника…. Только в какое место тогда можно ткнуть главаря? Всё закрыто, даже шея высоким воротником. Мелкие щёлки – не в счет, от усталости можно промахнуться, противник такого сближения не упустит. Смущало незнакомое Вогазу оружие – полуторный  клинок с очень длинной рукоятью, почти копьё. Но предводитель крутил им «восьмерки» вокруг себя ловкими и легкими движениями, меняя руки. Да, не повезло…. Судя по навыкам и движениям,  это был превосходный опытный «мастер меча». В другой ситуации, когда ты не связан долгом, можно было бы просто убежать от такого «неуязвимого» и потом посмеяться. Сейчас никак нельзя. Клятва защитника – суть воина!
http://s2.uploads.ru/t/waPoC.jpg

          Страха не было, сдаваться Вогаз не собирался. Ну а смерти давно не боялся, потому приготовился умереть достойно. Почётно погибнуть в бою, выполняя клятву! Что ж, покуда жив, будем тянуть время и отвлекать главаря банды на себя и уводя его в сторону от каравана, пока кто-то из напарников вдруг не освободиться и не поможет. Парень почти дал себе скидку на молодость, разобравшись, что надвигающийся противник – уже очень зрелый мужчина, а выносливость любого бойца - не бездонна. Она - как колодец: «он может быть всего лишь глубок». Порадовавшись, что не загубил копье, Вогаз успел сунуть свой меч в ножны и начал длинными выпадами, как на охоте на свирепого медведя, донимать противника, при этом, не забывая держать дальнюю дистанцию, беречь от отсечения остриё копья и сдвигаясь в сторону замеченной группы напарников.

       Те сражались строем довольно результативно. Количество нападавших бандитов быстро убывало. Послышался рык Самара, приказавшего перестроиться снова по десяткам. Сразу четверо охранников получили возможность оказать помощь Вогазу. Давно изображая раненного и дико уставшего вояку, чтобы спровоцировать противника на нетерпеливое добивание, парень вдруг понял – обманулись и напарники. Вчетвером, почти одновременно, они накинулись на главаря со всех сторон…. Глупо! Красивыми и быстрыми движениями вокруг себя тот отбил их атаки – двое сильно порезаны, третий отброшен на четвертого.

[media]http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=VUxKMItDdyI[/media]

Последним как раз и был Нияз, на опыт которого очень рассчитывал Вогаз. Чудо не произошло. Быстро вскочивший после столкновения, согдиец попытался хлестким ударом любимого бича оплести шею противника и сильным рывком опрокинуть на землю. Но главарь молниеносно и с удивительной легкостью крутанул своей чудо-клинком - лихо отсёк добрую часть бича, освобождаясь от захватившей шею удавки. Оставшийся с любимым кинжалом Нияз теперь помочь чем-либо не мог. Он дико озирался по сторонам, надеясь найти брошенное кем-нибудь копье. А Вогаз яростно продолжил тыкать своим копьем умелого воина, отвлекая на себя. Тут даже стрелы не помогут…. Жаль, что у его копья нет крюка возле лезвия…. О радость! От каравана к ним бежал здоровяк Бахар с оглоблей в руках, явно вырванной из ближайшей арбы. Вогаз усилил натиск.

         Главарь таки почувствовал приближение нового противника (неудивительно – от бегущих ног уйгурского богатыря сотрясалась земля) и стал разворачиваться для встречи. Вогазу при этом неожиданно удалось воткнуть острие копья в воротник противника и не дать ему повернуться. А через мгновение было уже поздно – сильнейший удар бревном сзади сверху по шлему, и главарь рухнул как подкошенный. Быстро сделав новый широкий замах, напарник нанес оглоблей ещё один удар по груди упавшего – для гарантии. Судя по луже вытекающей крови из-под шлема, голова бандита лопнула как дыня, а ребра, наверное, были  переломаны в мелкие кусочки…. Вогаз выпрямился и расслабился, сбрасывая напряжение боя. Улыбаясь во весь рот, он смотрел на Бахара-спасителя, который спокойно и деловито осмотрел тело главаря, поднял взгляд на уставшего напарника, потом хитро подмигнул, улыбнулся и в своей ехидной манере произнёс: «Похоже с тебя большой ужин и обильная выпивка?» - «Почту за честь!»  торжественно ответил счастливый Вогаз.

          Оба заметили медленно приближающегося Самара. К удивлению парней, их начальник, глаза которого уже всё осмотрели вокруг, приложил руку к своей груди и церемонно поклонился обоим и улыбнулся, потом даже  покивал головой, означавшее «очень хорошо»! О более высокой похвале старика-воина не приходилось и мечтать! У Бахара как всегда, когда его хвалили, распрямились плечи, ставшие  крыльями. Подбородок задрался вверх…. Но, уже через мгновение, посерьёзнели глаза Самара, жестом руки он приказал помочь раненным. Битва, оказывается, уже закончилась! Главарь банды был последним противником! Победа! И мы живы….

       Не смотря на свои раны и порезы, в основном неглубокие, Вогаз начал быстро помогать Бахару и другим собирать раненных, для которых приготовили специально место на стоянке каравана. Погибло полтора десятка охранников и всего лишь шестеро караванщиков. Последние, скорее всего, сунулись в битву, не смотря на строжайший приказ не вмешиваться до последнего. Но разве мужчин от боя удержишь? Большинство разбойников были перебиты, их тела начали стаскивать к ближайшему оврагу. Караванщики наводили порядок на стоянке и готовились к ночи. Почти все стражники были ранены - Самар перераспределил смены страж. Очень серьёзно проткнули спину копьём десятнику Матаю. Глубокую резаную рану на бедре получил от погибшего главаря банды Нияз.

         Вспоминая страшного противника, чуть не отправившего его к праотцам, Вогаз посмотрел в сторону, где осталось лежать тело этого воина в доспехах. К его удивлению, там, рядом, стоял Самар и пристально рассматривал павшего с очень мрачным выражением лица. У парня промелькнул вопрос, кем в действительности был предводитель банды? Самар присел на корточки возле тела и своим кинжалом стал медленно разрезать доспехи, причем делал это осторожно и брезгливо-недовольно, чего раньше за ним никак не замечалось. Интересовали причем его не доспехи, а необычный клинок и какие-то знаки на теле.

       Тут Вогаза окликнули. Он подошёл к костру, его усадили и стали зашивать и перебинтовывать раны. Начался спокойный вечер. С обильным угощением… Посреди ужина возле главного костра с плошкой вина произнес громкую речь Самар. Он поздравил всех и почтил павших таким торжественным голосом, что даже показалось, ему помогают держать речь дэвы. Люди воодушевились! Удача просто пройти по Великому Пути, а выжить в невзгодах – это ещё большая удача! Её надо заслужить у богов! До конца их путешествия, великого города-столицы Поднебесной страны Чаньаня (теперь Сиань) оставалась неделя пути.

       Ночная стража прошла спокойно, только от речки тянуло неприятной сыростью. Утром, во время завтрака, к Вогазу и Бахару, уплетающим свои порции еды, неожиданно подсел Самар. Дал парням насладиться едой и неторопливо начал расспрашивать у парней подробности поединка с главарем банды. Уточнял мелкие детали, особо интересуясь стилем ведения боя и степенью боевого мастерства побеждённого главаря. Вогаз обстоятельно всё рассказал, Бахар больше слушал, так как понимал, что всего лишь помог молниеносно завершить поединок. Самар почему-то мрачнел, под конец беседы его лицо приобрело угрюмый и напряженный вид. Возникла пауза. Вся радость победы у парней развеялась. Бахар не вытерпел и, переглянувшись с настороженным Вогазом,  осторожно спросил, кого же они победили? Самар задумчиво и как-то грустно потеребил себя за бороду, будто не хотел создавать разъяснением парням проблему. Но все-таки,  доверительно взглянув им в глаза, начал рассказывать….

            На всём Великом Пути всегда были и будут разбойники, так как товары притягивают к себе лихих людей, готовых поживиться за чужой счет - как мед «зовёт» мух. Такие опасны, но не страшны. Но иногда бывают другие ситуации. Например, один богатый человек хочет устранить конкурента и устраивает это как разбой. Изредка также некоторые представители высокой знати предпочитают так «побаловаться» - или от скуки, или от необходимости решить проблему больших долгов, грабят тогда на своей территории всех подряд. Наша ситуация, скорее всего вторая.

          Нам повезло, что не напали ночью, а ранним утром. Нас не перебили стрелами, а здесь в Поднебесной в ходу не только луки, но и арбалеты, пробивающие броню со ста шагов. Только аристократ может позволить себе такой дорогой полный доспех, ладно подогнанный по фигуре, а не собранный из чужих друг другу частей. Дальше - мастерское владение необычным оружием, налицо явно многолетние навыки, может быть с детства. Кстати, это - какая-то редкая разновидность здешней алебарды, которая по-китайски называется «Дадао» (Вогаз тут же про себя даже посмаковал необычное слово) или длинного клинка. У главаря оказалось очень добротное, а значит, дорогое оружие. Может даже фамильное: на лезвии и древке рукояти есть иероглифы.  Число нападавших было около сотни, многие хорошо вооружены. Содержать такой отряд могут позволить себе немногие. Но почему-то сражались они как спесивые лоботрясы, которых много в свите каждого аристократа. Как будто собирались безнаказанно пограбить. Нападение произошло довольно близко от очень крупного города, столицы Поднебесной - Чаньаня. Если бы наш караван не остановился для отдыха и охоты в том лесу у озера, то, скорее всего, мы бы попали в очень серьёзную засаду чуть дальше по Пути и нас бы просто перестреляли. А так разбойники  не утерпели и пошли вперёд по тракту, чтобы разыскать «исчезнувший» наш караван. Потому мы успели подготовиться к обороне и… победили в схватке. Местные жители могут хорошо знать отряд напавших. Кстати, мы не знаем, сколько бандитов сбежало. Потому скоро это событие станет известно в округе и у нас могут возникнуть проблемы с властями».

          «Китай – очень древняя, великая и богатая страна. Сами убедитесь. Но обязательно продолжайте учить язык, так как китайцы считают себя великими, а всех остальных - варварами, которым бесполезно помогать. Нужно научиться здесь не привлекать внимание, особенно властей. Чиновники с пришлыми «гостями» беспощадны. Жизнь Поднебесной страны – это сплошные войны династий и кланов высокой знати за власть и богатства, переделы границ, а также кровавые восстания бедняков. Потому здесь давняя и разнообразная традиция боевых искусств. Каждая провинция имеет десятки, а то и сотни школ обучения военному мастерству. Будьте почтительны ко всем встречным, а то можно нарваться на серьезных и опытных воинов. Мы здесь гости и нам никто не поможет в случае того или иного конфликта. Особенно это касается тебя, здоровяк!» Бахар пригорюнился – любил на каждом постоялом дворе «померяться силами» с незнакомцами, доказать всем что он – «самый-самый» чуть ли не во всем. И почти всегда побеждал! Самар не обратил внимания на тихое бурчание богатыря и продолжил:
          «А ты Вогаз будешь, как всегда, за ним присматривать и отвечать перед старшими. Оба будьте очень осторожны. Вам удалось победить сильного и опытного воина. «Такие», как он, почему-то считают себя неуязвимыми, а потому рано или поздно наталкиваются на шуструю и хитрую молодежь, которая хочет просто выжить. Ну, никак я не ожидал, что именно вы двое «уделаете» этого вояку, который мог в одиночку «угробить» почти весь наш отряд. А мы считаемся одной из лучших охран на всем Великом Пути…. Молодцы! Особенно Бахар! Скорее всего, тебя ждёт легендарная слава. Может, потомки будут рассказывать о тебе сказания, мне уже точно будет, что рассказывать своим внукам. А Вогаз умно сражался - это редкость среди вояк. Помните, даже великих воинов губят мелкие глупости».

         «Далее,  у главаря банды могут быть мстительные родственники. Если же это был ещё и аристократ, то его клан вообще может здесь начать войну  - типа «подлые уйгуры-наёмники, загубили по чьему-то заказу великого государственного мужа! Лишив опоры, надежды и тому подобное…». Мы не пойдём прямо по Великому Пути в столицу, а поворачиваем и обойдем её с севера. Там в пригороде я знаю один клан, который знаменит своей школой и держит внушительный отряд бойцов-стражников. Кроме того, у них есть отличный лекарь – у нас много раненных. Мне надо многое разузнать и посоветоваться. Вы оба можете мне при этом понадобиться. Сегодня отдыхаем и… подчищаем следы «нашей победы». А вы помалкивайте и не вздумайте гордиться. Теперь наш отряд – как «красная тряпка для быка». Для всех выживших может быть впереди серьёзное испытание. Оружие и доспехи главаря я позже помогу правильно спрятать  в последней повозке, хоть мы просто обязаны их выбросить в речку. Надо многое узнать…».

       Самар легко для своего возраста вскочил на ноги и пошёл по своим делам. Парни переглянулись. Вогаз ободряюще сказал: «Зато мы с тобой отлично сражались…. А ты, вообще переломил ход битвы в нашу пользу и спас мне жизнь. И при первой же возможности я, как и обещал, устрою для тебя отличную пирушку. Если бы не ты,  мне пришел бы конец. Я благодарен богам за то, что они послали тебя моим защитником. От всей души спасибо, Бахар!» Тот довольно прослушал торжественную тираду, плечи его снова распрямились как хребты Великого Тэнгри-Тау. Парень улыбнулся и радостно ткнул кулаком напарника в плечо…. Вогаз аж закашлялся. Про себя подумал, почему же Бахар так любит похвалу и умеет ли он различать слова, идущие из сердца, от лести. Вспомнилось – «лесть, высказанная в лицо, клеветой впивается в спину». Оба встали и пошли к Матаю, тот хоть и был тяжело ранен, но о своих молодых подчиненных не забывал. Павших в битве напарников похоронили по уйгурскому обычаю.

       Прошла ещё неделя пути. Она была сложной, сказывались раны мужчин. Персидский купец был недоволен сменой маршрута, но доводы опытного Самара оказались просто убедительнее торгового интереса. Местность становилось многолюдной. На трактах было полно небольших обозов и отдельных повозок, снующих в обе стороны. Пустые участки дороги уже не встречались. Радовали глаза аккуратные усадьбы и поля. Но времени их рассматривать практически не было – с ранеными хватало хлопот. Похоронили ещё двоих, потерявших много крови. У Матая начался жар, он впал в забытье. Женщина из каравана меняла у него повязки. Нияз не мог стоять на ногах – отлёживался в повозке. Парни помогали товарищам во всём.

Отредактировано kalpa (2013-04-20 04:52:40)

0

7

4.3 Визит к друзьям

          Наконец под утро, показалось небольшое аккуратное поселение, похожее на слободу ремесленников. Позади ещё просматривался огромный город с китайскими пагодами и дворцами. Нужная Самару усадьба располагалась чуть дальше на восток, в небольшой бамбуковой роще на холме у реки. Красивые здания внутри окружал очень высокий каменный забор. Чувствовалось, что внушительное строение – это «гнездо», которое служило многим поколениям.

Читать далее

Самар остановил караван в двух полётах стрелы и объявил большой привал на  берегу под холмом. Значит, не менее, чем на сутки. Подозвал к себе обоих парней, отправил их реке быстро привести себя в порядок.  Приказал взять личное оружие. Придирчиво осмотрел, насколько аккуратно они одеты, здоровяка подзатыльником отослал к их повозке переодеться. Зыркнул недовольно на Вогаза, которому оставалось только сокрушенно вздохнуть и опять развести руками – «недосмотрел…». Вернувшегося Бахара, который сменил рваные в шагу штаны, Самар снова осмотрел. Заставил обоих по-новому повязать длинные головные платки. И, наконец, пошел с ними к усадьбе. На ходу продолжил быстро объяснять:
       «Идёте всегда позади меня. Оружие оставите там, где покажут. Ни к чему не притрагиваетесь - китайцы любят красиво украшать свои дома дорогими вещами. Разговаривать только с разрешения старших. Ведите себя с достоинством и приветливо, как взрослые воины. Вогаз понял, что тирада предназначена напарнику, и придется, о боги и предки, ещё тщательнее «приглядывать».

           «Ритуал это основа их жизни. Следите за мной и поступайте как я. Буду, если надо, толмачом. Если будет что-то не так - потом придушу…. Или выгоню…. Или оставлю без жалованья…. В зависимости от количества позора на мои седины. Клан Цзинь и школу «Южный Леопард» возглавляет достопочтенный мастер Лю Вэй Цзинь. Он не из «сиятельных ванов», князей, но не менее авторитетен, а, иногда, и намного более. Внешне он прост и открыт, но поверьте, когда-то давно он несколько раз побеждал меня в поединках (парни широко раскрыли глаза и разинули рты от изумления). И был моим лучшим наставником».

       Втроём они продолжали двигаться к воротам. Самар выдержал паузу – явно нахлынули воспоминания. Вогаз с Бахаром, не сговариваясь, пытались скопировать поступь начальника. Последовало продолжение: «У мастера Лю двое отличных сыновей – Фа Вэй и Ли Вэй. Оба прекрасные воины и сами уже наставники. Этой семье я полностью доверяю в этой стране… и немного дальше. Они тут все «помешаны» на сохранении чистоты своего «ли» - чести себя и семьи. Сам клан пережил несколько династий, потому что одна из их традиций – не вмешиваться в политику…. Ну, торговцы они…. Эх, только бы не опозориться…». И Самар вновь посмотрел пристально на обоих парней, и как-то еле слышно зарычал от неизбежности.

      Когда до усадьбы оставалось два десятка шагов. Ворота начали медленно приоткрываться. Стало видно мужчину лет сорока пяти, одетого в традиционный наряд купца среднего достатка. В правой руке он держал традиционный веер. Вогаз вовсю рассматривал незнакомца. Поразили расслабленное достоинство позы, стройность тела и очень умные  живые глаза. В них не было удивления, только интерес. В пяти шагах перед ним величественно остановился Самар. Парни мгновенно замерли позади,  опустили лица настолько, чтобы можно было хорошо смотреть исподлобья, и не шевелились.

       Впереди раздался торжественный голос их начальника, который церемонно приложил правую ладонь к сердцу и по-китайски произнёс достаточно длинное приветствие – их, оказывается, встретил не кто-нибудь, а младший сын главы клана, Ли Вэй. Встречающий, неожиданно для парней, ответил на хорошем тохарском языке. Сложив перед грудью ладонь левой руки и кулак правой в традиционном китайском приветствии (Вогаз потом узнал название этого жеста – «кристальная чистота намерения»), он торжественно ответил, что семья Вэй Цзинь сердечно приветствует их друга, доблестного Самара. И радушно предлагает уют  для отдыха и крышу дома для особого и всегда желанного гостя и его спутников. А его отец с нетерпением ждёт встречи со старым товарищем. Вогаз отметил про себя изящество и точность поворота веера вниз в правой руке, сжавшейся в кулак. Сын главы клана был очень опасным и непредсказуемым бойцом. Самар ответил медленным глубоким поклоном. Парни за его спиной исхитрились вовремя сделать также. Гости степенно последовали внутрь усадьбы за показывающим дорогу Ли Вэем.

            За воротами, которые сразу прикрыли двое крупных парней с отсутствующими взглядами, был большой прямоугольный двор, вымощенный каменной плиткой. Тут могли встать строем три сотни людей. У Вогаза из-за красоты места, опять началось раздвоение внимания. Это как же надо стараться от души, чтобы каждой мелочью в строениях, утвари и других предметах аккуратно соблюдать и подчеркивать красоту. Впереди был большой дом хозяина. Слева – явно казарма, с тремя лестницами схода. Справа - похоже на дом для гостей и приёмов. Другая часть его личности отметила вместительность построек - здесь мог укрываться очень внушительный отряд, на крыше казармы была смотровая башенка в три роста под видом пагоды – удобна для обзора, сигналов и пустить стрелу. Оттуда смотрели две пары внимательных глаз. Было настороженно и пустынно.

          Впереди открылись широкие двери жилого дома. И к ним на встречу стал спускаться во двор плотный старик среднего роста с длинной белой бородой и густыми бровями – достопочтенный Лю Вэй Цзинь . За ним в двух шагах и чуть справа следовал явно брат Ли - Фа Вэй, возрастом старше лет на семь. Он тоже держал в правой руке веер. Глава же клана Цзинь и патриарх школы «Южный Леопард» одет был, как-то, просто, двигался воздушной походкой, но степенно. Вместе с ним ощущалось приближение необычной широкой волны в сторону гостей. В её центре были глаза патриарха клана, а назвать такое явление можно тремя словами – мудрость, сила и… теплота.

       Самар пересёк середину двора и опустился на правое колено, снова прижав правую ладонь к сердцу и низко наклонив голову, – знак высшего доверия и смирения. Парни опять умудрились почти мгновенно повторить жест.  Вогаз отметил для себя, как всё-таки опасен их начальник в любой ситуации, и даже в такой позе. Мастер Лю Вэй чуть ускорил шаги, радушно поднял Самара, тепло обнял и  похлопал по плечам.  Вогаза посетила мысль, что патриархам, наверное, церемонии ни к чему, их начальник – действительно здесь приятный гость. Самар негромко обратился с приветствием по-китайски. Младший сын, Ли Вэй, плавно обошёл по дуге отца и замер рядом со старшим, но чуть слева. В его глазах по-прежнему был живой интерес к гостям. А вот во взгляде Фа Вэя была спокойная деловитость. Вогаз понял, что ему довелось попасть в гости к великим людям.

      Самар, похоже, сжато рассказал  причину визита, потому как мастер Лю Вэй заговорил на тохарском языке. Он предложил продолжить беседу в доме для гостей, где можно будет предложить гостям прохладу и чай. Младший сын мгновенно развернулся и почти бегом унесся в жилой дом. Но для начала старому мастеру, если будет  позволено Самаром, хотел бы тщательнее рассмотреть его молодых спутников. «Дабы удовлетворить глубокое любопытство  старого человека...». Их начальник улыбнулся в ответ, подал команду парням кивком и тут же занял место Ли Вэя. А патриарх величественно шагнул к выпрямившимся по команде начальника, парням. Как на страже во время празднеств – тело выпрямлено и неподвижно, руки придерживают оружие, глаза устремлены вперёд и вдаль. Старик явно не мог жаловаться на плохое зрение, но начал степенно рассматривать парней, медленно обходя их по кругу. Только уж больно пристально и не торопясь.

           Вогазу показалось, что глаза патриарха проникают вглубь и замечают каждую мелочь. Лю Вэй удовлетворенно покивал головой и шустро развернулся к Самару.  Причём точно ощущалось Вогазом, что патриарх продолжает тщательно рассматривать парней даже затылком. Широкий приглашающий жест – и они неторопливо пошли направо в помещение для гостей. На веранде здания Самар обернулся и велел парням  сложить оружие, Фа Вэй показал на длинную скамью-подставку у входа. Вогаз прислонил копье к стене в какую-то, явно специальную вставку, а затем положил лук, колчан со стрелами, кинжал и  свой меч в ножнах. Бахар вытащил любимую палицу из петли, а также длинный кинжал. У обоих оставались пчаки в ножнах - «ещё никто из уйгуров не оставлял без присмотра личный нож». Вогаз снял с головы платок и повязал его привычным жестом вокруг шеи, Бахар последовал его примеру. Фа Вэй понимающе кивнул и пригласил широким жестом войти в помещение.

         Войдя, они остановились у входа, сначала хотели встать за спиной у начальника. Но мастер Лю Вэй пригласил Самара к двум креслам справа возле низкого столика, а его сын предложил парням присесть за стол  в шести шагах в стороне. Сам он встал за спиной отца. Самар  начал рассказ на китайском языке. Расслышать не получалось, да и не требовалось. Вогазу сейчас было важно, чтобы напарник, у которого «проснулось любопытство», вёл себя прилично.

              Взгляд же Вогаза как бы сам по себе остановился на большой прямоугольной кадке, засыпанной очень мелким белым гравием. Там росла сосна, настоящая,  взрослая, но очень  небольшая, как будто её волшебным образом уменьшили в несколько раз, сняв со скалы над пропастью. Каждая часть растения была естественной и, как бы, тщательно выверенной. За сосной явно добросовестно ухаживали. В ней «не было ничего лишнего». Это была какая-то красота, и даже нечто большее… (отдельный эпизод потом о «пэнь-цай») ******. Вогаз не мог оторваться от её созерцания.

         Беседа только начиналась, а уже послышались шаги и в гостиную зашёл Ли Вэй с двумя слугами. Один поставил поднос с двумя красивыми чашками и чайником на столик возле патриарха. Второй слуга – другой поднос с более простой посудой - перед молодыми людьми, налил им обоим чай и отошёл к двери. Там его уже ждал первый. Оба вышли и явно встали за дверями на веранде. Чай отцу и Самару наливал младший сын. После он отошёл и снова встал рядом с Фа Вэем. Парням стало как-то неуютно – уж не такими высокими гостями они были. Они сделали по глотку и старались сидеть неподвижно, для них церемония продолжалась, пока не будет указания.

          Глаза Вогаза вновь вернулись к деревцу в кадке, невольно продолжив процесс созерцания. Но тут он почувствовал, что за ним наблюдают. Оказалось, что глава школы каким-то глубоким взглядом посматривает на Вогаза, внимательно продолжая слушать рассказ Самара, причём явно про ребят. Более того, он улыбался. А сыновья с интересом рассматривают Бахара. Парни, не сговариваясь, сделали от волнения ещё по большому глотку чая. Он был превосходен! Бахар разволновался, но виду не подавал. Молодец! Вогазу было как-то не по себе от ощущения, что взгляд патриарха и сосна в кадке имели странную общность для него. Но понять это он не мог никак. Пока.

            Вдруг, Вогазу послышалось знакомое слово «дадао». Он напрягся, пытаясь вслушаться в рассказ начальника. Ли Вэй по просьбе Самара достал из небольшого комода открытый ящичек с письменными принадлежностями. На листке тонкой бумаги начальник нарисовал иероглифы, которые, как вспомнил Вогаз, были на лезвии длинного чудо-клинка. На другом  листке - Самар попытался воспроизвести рисунок татуировки с осмотренного тела главаря бандитов. Патриарх сразу кивнул головой и усмехнулся. Сыновья же никак не отреагировали, но явно что-то просчитывал про себя – их глаза сузились. Беседа продолжилась, но говорил теперь глава клана. Деловито, успокаивающе и с усмешкой. Вогаз невольно продолжил созерцание сосны в кадке. Вот бы расспросить про это искусство…! Похоже, было принято решение помочь Самару и караванщикам. Младший сын быстро вышел во двор. Беседа продолжалась. Вскоре послышались четыре длинных удара в гонг. А ещё чуть позже послышались отрывистые команды. Семья Вэй клана Цзинь начала действовать.

            Потом, вечером, ребята узнали от Самара, что клан Цзинь окажет очень серьёзную помощь. Выделят отряд охраны каравану на замену стражников-уйгуров, раненных буду лечить, всем дают приют и защиту. Персидского купца приглашают переночевать в усадьбе на правах знатного гостя, к тому же хотят с ним лично познакомиться и обсудить многие вопросы намечающейся большой торговли с далекой Персидой. Утром следующего дня его вместе со всем караваном  сопроводят в столицу. Помогут всем караванщикам разместиться на предложенных семьей постоялых дворах и начать торговлю. Можно через «приветливые» магазины семьи Вэй.
       
            Охрана и любая помощь будет предоставлена на всё время пребывания в Поднебесной, вплоть до сопровождения на родину. Но если простых караванщиков сопроводят до Дуньхуана или же до Турфана, а если надо – и до Урумчи. То персу предложат интереснейшее путешествие далеко на юг - морем вокруг всей земли. Через Гуаньчжоу (Кантон) на юге Китая во Вьетнам, Камбоджу, Сиам, потом – в Индию, и дальше - прямо в Персию. Сопровождать купца будет младший сын, Ли,… «от имени семьи Вэй клана Цзинь». Самар со здоровыми бойцами отряда через несколько дней отдыха быстро двинется прямо на восток в океанский порт Люньюнь возле города Синь Хайлянь. Через города Лоян, Чжэнь Чжоу, Кайфын (Кайфэн), Шанцю,  Сюйчжоу. Вдоль старого русла реки Хуанхэ. Новое поворачивало на север возле Кайфына. Ли Вэй и Самар будут ждать персидского купца из столицы с остальными охранниками требующими длительного лечения. Это займёт около двух месяцев. Вести вторую группу будет Фа Вэй, который сопроводит новый караван на юг до Шанхая. Оттуда старший сын вернётся домой. Перс, заинтригованный возможностью посетить сказочные страны далекого юга, удачно поторговать и вернуться морем прямо в родную страну, якобы согласился. Даже долго не раздумывал. Первому отряду желательно двигаться к океану, не привлекая внимания.  Самар обязуется всемерно помочь Ли Вэю посетить Персию и вернуться в Китай по Великому Пути до города Увэй в предгорье Наньшаня, где есть филиал-представительство клана Цзинь. Всё путешествие должно занять не более трёх лет…. Парни восхитились.

         Патриарх школы встал, давая знать о продолжении аудиенции уже во дворе. Поднялся и Самар. Парни просто вскочили, ожидая указаний. Но старый мастер, почему-то сначала подошёл к комоду, достал из верхнего ящика небольшую тёмную чашку из металла и стержень, в палец толщиной. Улыбнулся Самару и медленно провел концом стержня по краю чашки несколько раз. Помещение заполнилось тонким и мелодичным звоном еле слышного тона. Если на Самара и Бахара это видимо никак не повлияло, то Вогаза окатила сверху вниз и снизу вверх волна странной мельчайшей дрожи тела. Необычное переживание долго помнилось. Ничего не объясняя, старый мастер вернул предметы в ящик и степенно пошёл к выходу. Остальные последовали за ним. Последним шел Фа Вэй. На веранде он предложил ребятам забрать оружие. Патриарх и Самар внимательно следили за их экипировкой.

      Из казармы же напротив выбегали воины школы, одетые в длинный кожаный доспех и вооруженные китайскими пиками-клевцами «Ге». У каждого был круглый щит, простой бронзовый меч, за спиной у всех средний лук и колчан на два десятка стрел. Перед казармой они выстроили в две шеренги под пристальным взглядом Ли Вэя. Два десятка бойцов  во главе с тридцатилетним начальником, у которого были холодные как лёд глаза. Младший сын начал тихо давать ему указания.

      Тем временем, патриарх Лю повернулся к Самару и громко произнес на тохарском: «Не соблаговолит ли доблестный Самар разрешить показать своим спутникам молодецкую удаль для ознакомления?» Самар сжал скулы, раздумывая, и как-то растерянно посмотрел на здоровяка Бахара. Парень расценил этот взгляд как приказ, но решил немедленно проявить инициативу – вихрем сорвался с места по лестнице во двор и понесся направо к дальнему третьему крыльцу казармы.

         Бороду патриарха взметнуло вверх волной воздуха от пробежавшего богатыря. Самар дико выкатил глаза от удивления и тихо зарычал ему вслед – подчиненный не дождался словесного приказа что делать. Здоровяк бежал к небольшой повозке, где трое слуг под присмотром пожилого мужчины грузили её небольшими упаковками. Как потом оказалось, это был лекарь, готовившийся посетить стоянку каравана и осмотреть раненых. Четвёртый слуга только что привел запрячь в повозку обычного осла. Самар было дернулся за Бахаром, но патриарх быстрым жестом придержал его за рукав. Дёрнулся было вдогон напарнику Вогаз, но тут уже его начальник гневным взглядом и резким кивком вернул на место у себя за спиной. Старый же мастер, уперев кулаки в бока, весь превратился в живой интерес. Воины, не получив никакой команды, просто повернули головы.

      А Бахар подбежал к ослу, с разбегу наклонился и подхватил животное себе на плечи. Потом лихо развернулся и ровным быстром шагом поспешил к воротам. Четверо слуг кинулись, было остановить «безобразие», однако их резким окриком остановил лекарь. Одному дал команду бежать рядом, но не трогать. Что парнишка и сделал с изумленным лицом, семеня ногами в трёх шагах позади богатыря. Бахар с хищной и довольной улыбкой пронёс осла к воротам, у которых застыли с открытыми ртами два привратника, и немедленно повернул назад. Не снижая скорости, он снова пересёк весь двор и бережно вернул животное на то же место. Смачно чмокнул осла в нос и с довольным видом победителя бегом подбежал к ступеням, где его ждали Самар и глава клана. Вытянулся во весь свой богатырский рост и замер. В глазах его было: «Ну и каков я? Ой…»

           Возникла небольшая пауза. Глава семьи Вэй и клана Цзинь начал безудержно хохотать, причём как-то, заразительно - по-детски.  Самар гневно смотрел на подопечного сверху вниз, поставив кулаки в бока и широко расставив ноги – «горный дэв готовит беспощадное наказание». Ли Вэй через двор смотрел на отца и улыбался. Два десятка воинов за его спиной стояли с разинутыми ртами. Ни один из них не был выше ростом плеча Бахара. Фа Вэй спустился к отцу с веранды и стал придерживать его под руку. Патриарх продолжал хохотать…. Вогаз не шевелился, кусал губы и ждал любой команды Самара, моля богов и предков, чтобы с Бахаром «потом» ничего плохого не случилось. Начальник ничего пока не предпринимал и просто потирал себе затылок. Гнев у него явно прошёл. Внешне так казалось…. Бахар стоял на месте, только широкая грудь вздымалась и опускалась от мощного дыхания и по лицу стекали струйки пота. Вогаз обратил внимание, что у старшего отряда школы не потеплел взгляд, глаза остались такими же холодными.

        А у третьего крыльца лекарь ощупывал осла – не сломаны ли ребра. Слуги под его руководством продолжили погрузку. Лекарь распорядился таки заменить животное, несчастного ослика немедленно увели. Наконец, старый мастер успокоился, прокашлялся и громко сказал на тохарском: «Почти четыре десятка лет прошло с момента, как я получил от тебя, доблестный Самар, «подарок», глубоко тронувший радостью и весельем моё сердце. Ты как всегда смог необычайно удивить меня снова. Кого-то я узнаю в этом молодом богатыре…». Самар не ответил, но почему-то потупил взгляд. Если бы не загар, то, скорее всего, лицо его покраснело. Вогаза посетила ехидная мысль-вопрос, что такого «напортачил»  их командир в молодости, если Лю Вэй Цзинь решил сравнить это с нынешним событием и Бахаром?

       Патриарх продолжил: «Прошу тебя, Самар, представь моего старшего сына Фа Вея владельцу твоего каравана, чтобы передать ему приглашение нашей семьи стать высоким гостем в этом доме. Отряд нашей школы сменит   твоих стражников. Опытный лекарь окажет помощь всем нуждающимся. А этих двух молодцов я очень прошу оставить пока при мне для продолжения знакомства». Он кивнул сыновьям. Самар сделал уважительный поклон в знак согласия. Фа Вэй дал знак старшему с холодными глазами. Последовала резкая команда, обе шеренги повернулись направо. Отряд двинулся простым шагом к открывающимся воротам. Самар жестко зыркнул на парней, кивнул Вогазу, оставляя его старшим, и двинулся догонять Фа Вэя. Бахару же он мимоходом прошипел: «Придушу потом. Медленно…».

         По знаку Вогаза Бахар подошёл и встал вместе с ним в пяти шагах от Лю Вэя. Старый мастер проводил взглядом отряд и догоняющего их на повозке лекаря с двумя слугами. Младший Вэй посматривал на молодых гостей. Ворота стали закрываться. Патриарх повернулся к ребятам. «С нетерпением жду теперь уже вашего сказания о битве у реки неделю назад. Можете рассказывать во всех подробностях. Не волнуйтесь – я высоко чту честь доблестного Самара! (парни переглянулись) Пойдемте на площадку  для занятий».  Впереди пошёл его младший сын, показывая дорогу.

4.4 Поединок и беседа

        Вошли в первую дверь казармы. Открылся длинный коридор.  Справа - три двери (как потом оказалось, комната для старшин, арсенал и столовая), причём средняя закрыта массивным брусом. Слева - две двери (собственно казармы для бойцов). Между ними находилась очень длинная стойка с оружием. Чего тут только не было!  Такого разнообразия готового к битве оружия ни Вогаз, ни Бахар даже представить себе не могли…. Рты открылись и не закрывались. Оба медленно прошлись вдоль стойки, развернулись и снова прошлись. Парни тихо  приговаривали: «Ва-а!» и… «О-о-о!»

Читать далее

Старый мастер снова улыбался. Младший, Ли Вэй, с легкой улыбкой продолжал живо рассматривать молодых гостей. Наконец, оба парня смогли перевести дух. Хвала богам, он помнили наказ Самара ничего не трогать. Но каких усилий им это стоило? Не передать…. Кстати, довольно быстро и Вогаз, и Бахар заприметили в середине стойки «чудо-клинок», которым сражался главарь разбойников. Парни переглянулись и уставились на старого мастера. Патриарх вскинул правую ладонь, предотвращая расспросы. Он просто уточнил: «У вас будет ещё много времени пораспрашивать, рассмотреть, потрогать и даже попрактиковаться. Я сам был таким же, как вы. Очень понимаю ваши переживания. Но ненадолго отложим усладу ваших сердец. Бахар, пока ты не остыл, не окажешь ли честь старику показать своё боевое мастерство? У меня есть для тебя подходящий противник среди наших учеников».

       Услышав торжественный ответ здоровяка «Почту за великую честь, мастер Лю Вэй» и увидев, как красиво Бахар выдал церемонный поклон с прижатие правой ладони к сердцу, Вогаз чуть не лишился чувств. Мало того, что он не ожидал такого от напарника. Он бы ни за что не смог бы сам это повторить так величественно и глубоко. Такое идёт из сердца героя, наверное…. Старый мастер  пригласил их в конец коридора, где его сын уже открывал двери, выходящие во второй большой двор - место для тренировок бойцов школы. Вогаз, не удержавшись, шепнул Бахару: «Ты своим поведение не устаешь удивлять и радовать меня, Бахар, я горжусь тобой!» В ответ здоровяк довольно хмыкнул. Впереди послышалась отрывистая команда. Когда парни вышли на веранду вслед за степенным патриархом, их взору предстали четыре десятка бойцов разного возраста, почти одинаковой комплекции, построенные широким квадратом. И единым взором внимания и послушания….

       «Вань Ю, подойди!» - отрывистый приказ патриарха на китайском языке легко растлумачил для себя Вогаз. Из заднего ряда выбежал здоровенный парень и остановился перед ступенями. Надо же, какие есть здесь…. Такой большой комплекции тела уйгуры ещё не встречали среди мужчин в этой стране. Но…. Он почти на полголовы был ниже Бахара, и всё-таки не так широк в плечах,  явно ровесник. Напарники ничем не выдали удивление к будущему сопернику богатыря-уйгура. Только в глазах младшего напарника затаилась усмешка, он уже умел правильно оценивать противников. Вогаз всё равно помрачнел. Событие, конечно, будет очень интересным. Главное, чтобы Бахара «не понесло» - парень был знаком с боевым безумием. И не раз….

          Мастер Лю громко, но по-китайски, произнес длинную тираду, явно означающую демонстрацию поединка двух тяжеловесов. Строй парней быстро сдвинулся назад на двадцать шагов, сжавшись в четыре шеренги. По короткому жесту они быстро уселись на землю. Соперник снял рубаху и аккуратно сложил в стопку на землю у края нижней ступеньки. Внушительные мышцы – явно упорно тренируется. Из коридора вернулся Ли Вэй, незаметно исчезнувший ранее, изящно бросил ученику школы две большие булавы на длинных рукоятках. Патриарх коротко обратился к Бахару: «Парные булавы «Дуаньбаншуанчуй». Это уважаемое оружие наших богатырей. Показательный поединок прост – в полную силу, но  без увечий. Ты готов?» - «Да, мастер, но можно ли мне, кроме палицы, пользоваться и своим кинжалом?» - «Конечно», патриарх усмехнулся, – «Не хочу тебе предлагать учебный из дерева. Лучше всегда сражаться тем, что «привычно руке». Знаю, Самар очень серьёзно натаскивает своих бойцов и я не переживаю за нашего ученика». Бахар  снова выдал красивый поклон. Вогаз смог немного расслабиться – честь бойца-уйгура из отряда Самара для ребят значило очень многое….

        Вогаз быстро прислонил копьё к стене и сложил своё оружие на лавку у входа. Напарник, тем временем, снял с шеи головной платок и свою «драгоценную» безрукавку (пока ещё не украшенную мантией из шкуры матерого тигра, «злобно прыгнувшего на нас из засады…», но скоро…). Вогаз быстро прошептал ему, вспомнив старшего брата: «У тебя трезвая и хитрая голова…. Я держу за тебя кулаки». Бахар, как всегда, ехидно хмыкнул и подмигнул. Он освободил длинный кинжал от ножен, которые положил на лавку. Поигрывая мускулами  и крутя головой для разминки шеи, степенно спустился во двор. Соперник отошёл на четыре шага в сторону. Уйгурский богатырь занял место в шести шагах от него, достал палицу из петли на ремне. Оба повернулись к мастеру Лю Вею.

      Патриарх сказал с начала по-китайски, потом повторил на тохарском языке: «Уважайте друг друга и слушайтесь команды». Соперники поклонились мастеру, медленно повернулись лицом к лицу. Не опуская глаз, кивнули для приветствия. Старый мастер присел на верхнюю ступеньку. Его сын хлопнул в ладоши – сигнал начала. Вогаз выпрямился, прошептал молитву богам и предкам за удачу Бахара и попросил для него трезвости и победы. Сложил руки на груди – это помогало ему на страже долго хранить собранность и внимание. Жаль, Самара и наших ребят нет! Ведь весь отряд удивлялся последнее время силе и растущему мастерству их самого молодого воина….

         Противники поигрывали плечами, напрягали и расслабляли мышцы, медленно крутили оружием, разминали запястья. Начали неторопливо ходить по кругу в пять шагов. Обстановка накалялась, чувства обострились, тишина «начала шевелиться». У Вогаза  затрепетали ноздри, тело пыталось напрячься, как бы вслед за движениями напарника. Пришлось одёрнуть себя. Мастер Лю Вей и его сын явно внимательно следили не только за поединком, но и за всем остальным, в том числе и за Вогазом. Вспомнилось - «излишнее волнение не к лицу опытному воину».

          Соперник  молодого уйгура не был простым. Все его движения говорили о хороших навыках и достаточном опыте поединков. Интересен был его хват оружия – ладони сжимали рукоятки почти под самыми навершиями очень крупных головок булав. Похоже на удержание двух шаров. Удивляла легкость управлениями ими. Бахара это видимо никак «не цепляло». Перехватив кинжал левой рукой, т. н. обратным хватом, когда лезвие плотно прижато к предплечью, богатырь продолжал мягко кружить вокруг соперника. Такая позиция кинжала была вспомогательной, позволяла выставленной вверх и наискосок рукой встретить обрушивающий удар любого оружия – как движение щитом, и мгновенно контратаковать на встречу. Бахар превратился в снежного барса, встретившего сильную змею. Быстрым скачком он сделал обманное движение вперед и почти тычок палицей для проверки соперника. Тот «не повёлся». Через несколько мгновений Бахар повторил «разведку» - снова без ответа. Соперник продолжал делать мягкие шаги по кругу, покручивая своими булавами «восьмёрки». Лицо его было спокойным. Похоже, он пытался «усыпить» рьяного уйгура и спровоцировать на явную ошибку во время длинной атаки. Потом быстро контратаковать…. Вогаз пока ничему не удивлялся. Скорее всего, всё решит скорость взрывных движений и степень выносливости. Рано или поздно все делают промахи, Самар говорил: «Мы - не боги…, хотя и ведем себя иногда как дэвы». Бахар продолжал «прощупывать» соперника обманными выпадами. Мастер Лю, его сын и ученики во дворе не шевелились. Ничто не мешало поединку.

       Наконец, Бахар сделал более длинный выпад с тычком палицы в грудь соперника. Тот резким скачком навстречу (явно давно ждал такой атаки) сократил дистанцию, отбил левым шаром вниз наружу палицу уйгура и обрушил правый сверху. Богатырь легко парировал рукой с кинжалом в стойке на жестко поставленных ногах, и контратаковал малым замахом палицей сбоку по ребрам. Китаец легко защитился рукоятью левого шара, выставленной  вверх за плечом. Бахар отскочил в сторону и возобновил медленное мягкое кружение вокруг соперника. На его губах заиграла улыбка. Похоже, напарник «вошёл в свой поток» ведения поединка и его сопернику придется блеснуть более необычной техникой. Стычка показала, что оба бойца серьезны и аккуратны в поединке.

           Вскоре уйгур повторил провокационную атаку. Но Вань Ю не просто контратаковал, а выдал блестящий длинный и быстрый навал из разворотов тела вокруг оси с короткими шагами на бегу, вращая шарами булав по большим кругам сверху вниз. Скорее всего, один из обрушивающихся ударов должен был бы достигнуть цели, если бы противник замешкался. Но Бахар, явно не встречавший ранее (как, кстати, и Вогаз) такую технику, не растерялся. Быстрыми шагами он двигался спиной назад, уклоняясь головой и корпусом от свистящего у его ушей оружия. Громко воскликнул восхищенное «Ва-ау»…. Вдруг резко сократил дистанцию навстречу Вань Юю, чуть сместившись в сторону и как бы пропуская китайца мимо. Легко остановил кинжалом и палицей очередной удар сверху правой булавы ещё «на замахе». Грудью несильно оттолкнул китайца. И очень быстро и сильно «вдогон» пнул стопой правой ноги соперника в правое бедро. Тот отлетел на три шага, чуть не упал, «передернулся» телом и снова собрался в защитной стойке – умел терпеть боль и не терять равновесие.  Чувствовалось, что ему неприятно.  Сам виноват  - увлекся атакой. Вогаз несколько раз видел, как Бахар таким ударом сбивал людей с ног и многие потом не могли сразу даже встать. Это было «всё равно, что лошадь бьёт копытом».

        Продолжилось мягкое движение по кругу. Уйгур явно дал возможность китайцу передохнуть. Дальше поединок, превратившийся в изящное фехтование булавами против палицы и кинжала, почему-то стал Вогазу неинтересен. У него возникла уверенность, что победа Бахара уже близка…, если Вань Ю не «блеснёт» ещё каким-либо приёмом. Но соперник уйгура перестал рисковать и, теперь только тщательно защищался. Бахар уже очень скоро усилил натиск быстрыми выпадами и ударами со всех сторон. Как в наставлении…. И таки дождался. Вань Ю тяжело встретил очень размашистый удар палицы сверху, сопровождаемый громким ревом уйгурского богатыря, перекрещенными  булавами. Напряженные руки китайца приподнялись для защиты,  шага в сторону потом не было и…по открывшемуся его правому боку, где находится нежная печень, похлопал как ложкой по котелку своим кинжалом с ехидной усмешкой гость школы, «Великий Бахар из Турфана». В будущем - «Величайший!... и так далее». Такое мгновенное смещение по фронту перед соперником после удара – серьезный навык мастера. Уйгур отскочил на несколько шагов назад от соперника, выставил вытянутой рукой палицу, направленную вперед. И улыбнулся. Жест означал для китайца – «Может, продолжим?».

      Сын патриарха хлопнул в ладони – конец поединка. Ученик школы, Вань Ю, встал прямо, прижал перекрещенные булавы к груди и низко поклонился победителю. Бахар торжественно прижал палицу к своей груди и тоже ответил четким поклоном.  Оба повернулись к патриарху. Старик усмехался и гладил свою бороду. Он был явно доволен поединком. Или делал «такой вид». Вогаз позволил себе расслабиться – Бахар вновь показал себя отличным бойцом! До следующего «прокола»….

       Поединок не занял много времени.  Мастер Лю Вэй встал, степенно спустился  по ступенькам крыльца, остановился перед Бахаром. Сделал жест приветствия, сжав ладонью руки кулак перед грудью, произнес: «Молодой богатырь порадовал старика Лю Вэя и нашу школу своей удалью и мастерством. Поздравляю с победой! Доблестный Самар может гордиться тобой». Вогаз же просто улыбался, на сердце было легко и приятно за Бахара. Подумалось: «Может!».

       Патриарх повернулся к веранде и обратился теперь уже к старшему парню: «А ты, похоже, совсем не горишь желанием проявить себя? Почему?» Вогаз задумался и сказал: «Уже давно перестал получать удовольствие от показательных поединков. Тренируюсь постоянно, но соревноваться не люблю. В последние годы хватало настоящих схваток с врагами и бандитами, чтобы понять – всегда найдется кто-нибудь,  кто быстрее тебя, сильнее, опытнее или хитрее. И наоборот. Иногда бывает подлость. А может просто сопутствует или нет больше удачи. Или меньше. Бахар уже давно стал выигрывать у меня уже четыре схватки из пяти. Очень скоро я вообще не смогу его одолеть. Я ещё молод, но мне уже интереснее разобраться в ситуации, понять причины, поразмыслить - к чему приведут последствия. И взять это на вооружение. Поэтому я стараюсь учиться предвосхищать заранее нежелательные последствия. А слава мне совсем не нужна – мешает видеть».
     «Теперь понятно! Да, это не похоже на устремления молодого воина. Давай присядем отдельно, а наш ученик проводит Бахара умыться». Наставник Ли Вэй тут же подал отрывистую команду. 

        Ученики вскочили и отошли к задней части площадке к умывальникам. Местный богатырь, подхватив с земли свои булавы, умчался в коридор. Патриарх пригласил Вогаза к скамейке на крыльце. Тут как раз вернулся Вань Ю с двумя табуретками и полотенцем на плече, поставил их напротив скамейки, где уселся старый мастер. Дождался кивка Лю Вэя и отошел к Бахару, ожидавшему его возле крыльца. Оба степенно пошли к остальным ученикам. Причём Вань Ю явно подлаживался под походку гостя. Патриарх произнес несколько фраз младшему сыну и тот тоже ушёл.

        Старый мастер «принялся» за Вогаза, пригласив того сесть напротив себя: «Почему Самар приставил тебя «приглядывать» за Бахаром? »
       - «Не знаю. Парень доверяет мне. Хотя я и не обучаю его. Скорее он оттачивает на мне свою удаль. Никогда пока не знаю, что может «втемяшиться» в его голову и когда. Доблестный Самар мною не очень доволен. Это заставляет меня думать…. И ещё мать богатыря очень просила присмотреть за ним. Для меня он – как младший братишка. Бахар почти всего достиг сам, делает всё больше успехов. Как бойца и силача - его ждёт громкая слава. А как человек - я постараюсь всегда помочь ему, пока рядом. Его же удаль уже давно играет с ним. И иногда заигрывается. Может Бахара поручат опытному наставнику?».

          Старик покивал головой, улыбнулся и снова спросил: «У тебя с собой копьё, прямой клинок, лук со стрелами, кинжал и личный нож? Что ты предпочитаешь как боец?»
          - «Всё. С детства обучен стрельбе из лука. Мой род Змеи живет в предгорье Тэнгри-тау – у нас начинают учить охотиться и сражаться с малых лет: копьем, дубиной, ножом, клинком, рогатиной, посохом, стрелять из лука и пращи. Когда я в четырнадцать после первого боя был "посвящён во взрослые" и получил право на меч, мой дядя по матери, наш кузнец, помог мне выбрать на ярмарке этот клинок». Лю Вэй, не прерывая, жестом попросил посмотреть меч и Вогаз, привстав, вручил. «…на большой ярмарке в Урумчи и потом три года давал мне первые уроки. Во время моего первого каравана в Персию в двадцать лет меня натаскивали старшие стражники, …у кого находилось желание. А с двадцати трёх я служил в городской страже Турфана. Два года назад Матай, который там был моим десятником,  порекомендовал меня и Бахара в отряд к Самару. И тот счёл, что мы ему подходим». Старик кивнул, вернул клинок, внимательно осмотрев, и улыбнулся: «Самар очень редко ошибается в людях.  Хотя, в случае с Бахаром, он имеет ещё и смешные хлопоты. А теперь расскажи мне, как ты сам сражался в той схватке у реки неделю назад. И побольше деталей…». Вогаз начал пересказывать, всё, что раньше поведал Самару. Мастер Лю Вэй слушал очень внимательно, несколько раз уточнял ту или иную подробность.

         Тем временем большая часть учеников, закончив занятие, проходили мимо, делая поклон патриарху, и исчезали в казарме. В конце толпы шли Бахар и Вань Ю, оба оживленно жестикулировали и улыбались – уже находят общий язык. Уйгурский богатырь всё-таки удивительно легко сходился с незнакомцами…. Он простился с бывшим соперником, быстро привёл себя в порядок и замер на крыльце, ожидая разрешения патриарха подойти. После короткого приглашающего жеста Лю Вея присоединился к беседе.

         По окончании рассказа Вогаза старый мастер коротко расспросил уже Бахара. Молодой напарник был поначалу немного смущен, но  доброжелательность опытного старика была такой открытой, что Бахару не составило труда ответить на все вопросы. Лю Вэй под конец спросил здоровяка – знает ли он, как его самого можно победить? Бахар расстроился, кивнул и грустно произнес: «Знаю… и десятник Матай, и Вогаз не раз говорили мне, что таких как я, легко победить подлостью. Хитрость можно распознать, а подлость практически нет. Вот Вогаз – он честный и порядочный, но каждый раз в учебном поединке старается сражаться со мной по-новому…. Он всегда неудобный какой-то…. И ещё надо изучать людей. Непобедимых, я уже знаю, не бывает…». Старый мастер покивал удовлетворенно головой и предложил задавать вопросы. Парни переглянулись.

           Первым спросил Вогаз: «Кто был главарь разбойников в полном доспехе, цена такого и его вооружения – целое состояние и как называется его чудо-клинок, у которого длина рукояти одинакова с лезвием?»
- Его имя – Тан У Го, он из известной семьи, но не очень влиятельной. У их клана много амбиций, но средства они выбирают не всегда, скажем, «правильные». Сам он был искусный боец. И очень азартный игрок. Оружие его – «чжаньмадао», разновидность нашей алебарды «дадао». Оно предназначено больше для пехотинцев, которые останавливают всадников, подрубая ноги лошадям. Парни, не сговариваясь, вздрогнули – уйгуры всегда нежно относились к лошадям, почти как к членам семьи, а не просто помощникам. Старик, заметив такую реакцию, усмехнулся.

         Бахар не утерпел и взволнованно задал следующий вопрос: «Можно ли увидеть какое-нибудь упражнение с оружием, практикуемое Вашей школой?». – «Какое именно?», - старый мастер лукаво улыбнулся. – «А можно все виды?» - «Нет, только одно. Выбирайте». – Бахар растерянно заморгал и задумался. Вогаз решил вмешаться – «Можно посмотреть, как действуют копьем с крюком?». Бахар прищурился и понимающе кивнул. Патриарх согласился: «Мы называем его «гоулянцян». Накануне вашего отъезда вы увидите такое упражнение, называется «тао». Заслужили! Победа над Таном У Го даёт вам такое право. Вы, воины-уйгуры – интересны для меня. Моя семья может иметь с вами дела». Мастер Лю Вэй встал, заканчивая беседу, и повел парней  в главный двор. Там въезжали повозки….

          Отряд стражников-уйгуров разместили в большой комнате для старших, где были три невысоких ряда коек в три этажа. Бахара, не вместившегося ни в одну из узких кроватей, отправили к раненным в лазарет. Там для него приготовили отдельный топчан. Перед приёмом еды в столовой всех бойцов их отряда лекарь ещё раз быстро осмотрел.  Вечером он ждал каждого по очереди для назначения лекарств. С улыбкой он заверил гостей, что Матай, имевший самое тяжелое ранение, обязательно выздоровеет. Товарищи успокоились. Появилась возможность выспаться…

4.5 В усадьбе

        Когда отряд разместился и бойцов накормили, всех, кроме тяжело раненных, собрал Самар и рассказал о заведенном порядке для гостей в усадьбе, правилах поведения, распорядке и расположении построек. Где можно находиться и куда не соваться. Нельзя огорчать хозяев… - снова показан кулак начальника! «А теперь выдача жалованья…». Вы - молодцы хорошо несли службу и сражались! Печально, что треть из нас ушли к праотцам! Но они выполнили свой долг воина. Мы же продолжаем службу. К сожалению, из усадьбы ни ногой – мы не должны привлекать внимания властей, пока «не утрясется песок последствий». Все просьбы – только через меня, Самара. Хозяевам стараться не попадаться на глаза. Нам повезло, что доблестная семья Вэй Цзинь дала нам приют и защиту. По воле богов мы спокойно и со славой вернемся к родным очагам. Воспользуйтесь пребыванием здесь - хорошо отдохните и подлечитесь. Здешний лекарь очень редкий и знающий мастер. В конце Самар рассказал о плане возвращения персидского купца домой путем по морю с востока на юг вокруг всей земли. Все согласились. «И ещё! Всем приглядывать за Бахаром – он тут же успел «красиво» отличиться… и необычно». Многие хмыкнули и заулыбались. Потом Вогазу с напарником пришлось рассказывать товарищам о событиях утра.

Читать далее

Все эти дни были наполнены отдыхом перед дальней дорогой. Только неугомонного Бахара, которому вечно было скучно или нудно, «носило» где только можно, и, похоже, где и нельзя. Вогаз тревожился, чтобы он не натворил беды себе и товарищам. А парню легко давались языки, он любил общение, со всеми знакомился, помогал, показывал свою силушку, горделиво принимал восхищение, собирал сплетни, подъедался на кухне, ухаживал за Матаем и т.п. И как он везде успевал? А Вогаз же, как-то «по стариковски», предпочитал длинную лавку на веранде хоздвора.

       Отдельно запомнилось общение с лекарем. Дальняя часть казармы имела три помещения для врачевания. Со второго крыльца можно было попасть, по коридору справа, сначала в лазарет на два десятка раненных, а затем, была, перед помещением кухни, комната, где лекарь делал операции очень тяжело раненым, больным и покалеченным посетителям. Обе большие комнаты имели сквозные проходы в дальний третий коридор, выходивший на последнее крыльцо казармы. Там же были личные комнаты лекаря и склад всяких препаратов и лекарств. Помогал во всём врачевании парнишка лет пятнадцати со взрослыми серьезными глазами (оказалось – племянник лекаря) и один приставленный слуга. Удивило, что кроме лечения отварами, настойками, мазями, зашиванием ран, мастер всегда очень долго и внимательно слушал ток крови на запястьях рук, а также использовал «втыкание» в различные части тела тончайших длинных иголок из кости и серебра. Он даже всегда носил при себе на левом запястье специальный короткий налучь с  набором таких иголок: удобно – всегда под рукой. Такой же был и у его ученика.

       Бахар уже у кого-то узнал, что на теле человека насчитывается до двух тысяч мест, куда можно втыкать «эти штуки». Основная часть их расположена по двенадцати главным линиям почти на поверхности. Только изучать эту науку надо не меньше тридцати лет, а то и все сорок. Примечательны были всегда спокойное деловитое поведение мастера-лекаря, его аккуратность и заботливость. Например, он регулярно заглядывал на кухню проверять качество еды и продуктов, строго следил за чистотой и порядком во всей усадьбе. Его слушались даже сыновья патриарха. Радовала его снисходительная ко всему улыбка. Оказалось также, что по вечерам он любит играть на бамбуковой флейте. И ещё лекарь явно был необычным скрытным воином, мастерство которого внешне ничем не заметно, как, кстати, и у главы клана, мастера Лю Вэя Цзиня.

      Вогаз попал на лечение последним из своего отряда. Лекарь заставил полностью снять одежду для внешнего осмотра. Смазал какой-то пахучей мазью раны и порезы. Это вызвало сильный зуд и жжение. Долго выслушивал ток крови на обеих запястьях, постучал пальцами через прижатую ладонь по спине и груди. И воткнул Вогазу с десяток иголок в разные места. Боли, как ни странно, почти не было! …

------------
пока такая 4я глава, в работе, дальше будет

Отредактировано kalpa (2013-04-20 04:46:43)

0

8

Глава ? Попасть в обитель на горе Удан

            За поворотом лесной дороги послышался собачий лай и Вогаз ускорил шаги. Не выходя открыто, чтобы не обнаруживать себя, выглянул из-за дерева. Крестьянская повозка, в которую впряжен ослик. Пожилая пара, мужчина и женщина, похоже, крестьяне, силится поставить на место соскочившее колесо. Гавкала маленькая собачка, повернув морду в направлении уйгура. Быстро пронеслись мысли: «Может не люди, а дэвы – тогда ловушка. Или даосов не найдешь или что-нибудь похуже…. А если люди – надо помочь». Решил выйти, прятаться от стариков было неправильно.

        Показывая пустые ладони перед собой, чтобы не испугать, Вогаз с доброжелательной улыбкой подошёл и остановился в двух десятках шагов. Жестами предложил помощь. Старик и старушка испуганно смотрели на него во все глаза – бежать или защищаться они бы не могли. Собачонка гавкала, не переставая. Решив успокоить их больше, уйгур показательно снял с плеч лук, колчан, клинок и кинжал, положил их в траву возле дороги. Сделал еще пять шагов, остановился и сделал поклон, сделал приветственный жест ладонями. Стал ждать. Старики переглянулись, посовещались. Старик пристально посмотрел Вогазу в глаза, старушка выглядывала у него из-за спины. Наконец, кивками и жестами они дали понять – готовы принять помощь. Уйгур медленно подошёл, сделал еще поклон, медленно присел возле пожилой пары и протянул раскрытую ладонь собаке. Та постепенно успокоилась, всё таки решилась подойти, ткнулась носом и отошла к хозяевам. Посмотрела на них – знакомство состоялось, почти можно доверять. Старики постепенно сбросили напряжение. Вогаз выпрямился и поклонился еще раз. Они ответили тем же….

          Ремонт повозки не занял много  времени – нужны были сильные руки прохожего. Обрадованные старики поблагодарили, уселись и продолжили путь, оглядываясь на Вогаза. Тот помахал им рукой и вернулся забрать оружие. Каково же было его удивление, что старики, отъехав недалеко, остановились и явно ждут его. Им было по дороге. Они жестами пригласили его ехать вместе. Вогаз, поблагодарив богов и предков за попутчиков, пошёл рядом с повозкой. Чтобы еще больше успокоить стариков, начал потихоньку напевать свои песни. Собачка бежала рядом, она больше не гавкала - приняла. Хороший знак.

              Вскоре старик решился и заговорил на ломанном тохарском, помогая себе жестами. «В молодости много ездил на ярмарки: и в столицу, и дальше, на северо-запад к горам Наншань, был несколько раз в Ланьчжоу, торговался и с уйгурами, они приходили с караванами из пустыни Алашань. Немного говорит на тохарском языке…. Ты вооружен, но на воина не очень похож, скорее охотник. Вояки редко помогают крестьянам…. Что занесло тебя сюда так далеко от родины?»

              Вогаз попытался объяснить, что ему нужно попасть к горе Уданшань… на встречу  к даосам… если получится…. Лицо поневоле стало задумчивым, подобралась легкая печаль… и надежда. Сложно это объяснить, даже самому себе….

          Старики переглянулись, переговорили о чём-то между собой и больше попутчика не расспрашивали. За свои годы они, скорее всего, многое повидали. Вогаз достал из заплечного мешка припасённую большую лепешку и поделился с ними. Они с удивлением  приняли угощение.

           Ночёвка прошла без происшествий, но настороженно - старики не собирались так быстро доверять Вогазу, спали они попеременно. Однако их собачка вела себя дружелюбно и всем видом показывала – всё нормально. Уйгур старался во всём помогать пожилым людям, внимательно следя, что бы его поведение ничем бы не испугало стариков. Похоже, они ехали домой от кого-то из родственников.

          А на следующий день Вогаз исхитрился подстрелить небольшую лань, вышедшую к текущей рядом с дорогой реке на водопой. Обрадованные старики, которым он отдал добычу, приготовили вкусный ужин на живописной опушке леса и навялили мяса уйгуру с собой. Впереди "надвинулись" горы. Это и есть Уданшань, - подтвердили муж и жена.

         Ещё двое суток пути. Удалось подстрелить трёх куропаток…. К вечеру  показалась широкая тропа, ведущая от дороги через лес явно прямо к горе. Старик остановил возле поворота повозку. Показал руками: «Тебе туда…». Вогаз соскочил, подхватил свои пожитки и начал прощаться со стариками. Они предложили вместе с ними проехать чуть дальше, к постоялому двору, где обычно останавливаются паломники - совсем рядом, за поворотом в нескольких полетах стрелы. Но тропа уже звала Вогаза вверх. Как можно тепло он поблагодарил и простился с попутчиками. Старики перемолвились… и не стали его задерживать. Их встревожило, что приближается ночь. Вогаз улыбнулся и показал, как мог, что горы для него – родное место. Он справится. Повозка скрылась за поворотом, муж с женой часто оглядывались…. Наступила вечерняя тишина. Кроме этого, никаких знаков не было. Пока нормально.

              Положив подношение местным дэвам у начала тропы, Вогаз решил по традиции перекусить перед дорогой вверх. Потом встал. Уйгур-охотник раздумывал: если боги послали такую удачу - попутчиков (он надеется, что всё-таки не хитрых дэвов, заманивающих в ловушку), которые действительно помогали найти дорогу к горе мудрецов Удан, то небеса и предки помогут ему пройти испытание и найти прибежище для души…. Или? Вогазу не хотелось подпускать эти мысли о возможной неудаче или несчастье, могущем перечеркнуть всё его второе путешествие в Поднебесную страну…. Судьба покажет…. Заодно фрагментами вспоминалась его бурная жизнь…

         Надо быть готовым к вопросам «Кто я?», «Чего я хочу?», «Зачем я здесь?», «Почему покинул родной край?», «Какая же мудрость нужна? И нужна ли?». Или их не зададут и вообще не станут говорить…. Может, ошибся и придётся долго-долго «шастать» и «кружить» по этим горам в поисках неизвестно чего…. Окружающий лес и гора впереди пристально прислушивались к размышлениям молодого уйгура. Он же был чужаком в этой стране. Прийти в этот горный край - уже везение. Но все имеет последствия….

             Сумерки. Ожил вечерний лес. Всколыхнулись в душе лесные навыки молодого охотника и уже опытного наёмника. Начнем с главного, громко:
              «Я, Вогаз, сын Октая, сына Бахара, Зелёная Ящерица из рода Горной Змеи с северного склона Великого Тэнгритау, пришел сюда за мудростью Дао и на охоту духа! Прошу богов Поднебесной, дэвов этого края и Великих мудрецов пути Дао показать дорогу и послать удачу!». Громкие слова уйгура разнеслись вокруг. Откликнулось эхо – дэвы его услышали. Вогаз в последний раз проверил оружие и снаряжение и стал быстрым шагом, спокойно и внимательно подниматься вверх.

         Приятно идти в гору вечерним лесом, всё вокруг достаточно для Вогаза освещено. Тени придавали каждому дереву, камням, кустам, ямкам вид почти живых существ – посматривающих на пришельца. Ни звуки, ни запахи, ни чутье пока не говорили, что есть какая-либо опасность. Тропу было видно очень хорошо – ею, похоже, пользовались давно и аккуратно. В сложных местах – следы работы людских рук: где маленький мостик из двух бревен, а где сдвинуты камни наподобие ступенек. Чувствовалась серьёзная забота о путниках. Значит, был важный смысл в путешествии к горе Удан для всех ищущих - подтверждались слышанные ранее легенды про даосов.

          Пару раз Вогаз проходил явные места для отдыха – маленькие полянки с удобными брёвнами для отдыха и мелкими источниками прекрасной воды. Он пока нигде не задерживался – его выносливость это позволяла. Солнце село за горизонт, но почти сразу показалась восхитительно красивая луна. Света для ходьбы хватало молодому охотнику более чем. Только во второй половине ночи, таки присел перекусить. Закрыл глаза, начал слушать горы и лес. Спокойствие и тишина…. Изредка ночные птицы подавали голос, едва заметный ветерок, приятная ночная прохлада. Всё живое вокруг. Хорошо! Опасностей пока нет. Поднимаемся  дальше.

             Ближе к рассвету похолодало, внизу между хребтами гор начал собираться туман. Его пелена сгущалась, медленно поднимаясь вверх как дрожжевое тесто. Вогаз ускорил шаг – идти в тумане, да ещё и под луной всегда опасно. Местные горные и лесные дэвы могут устроить такую пляску шумов и теней – свихнуться не долго…. Дальше может быть или увечье, или смерть – будет глупо….

             Повезло – вскоре показалась вершина. Но туман догонял – пришлось перейти на легкий бег. Вперед!

             Луна ушла, накатила ночная темень. Ярко светили большие, редко мерцающие звезды. Не надолго… на востоке показалась полоска предрассветной зари. Вогазу явно помогали боги и предки, как могли…. Вперёд! И внимательно…

             Туман настиг парня с первыми шагами по вершине. Прохладная его стена, забираясь ознобом под одежду, быстро надвинулась сзади и закрыла всё вокруг. Идём дальше, но теперь – как по болоту: один неверный шаг и…. Справа и слева очень крутые склоны, почти пропасти. Тропа пока не подводила. И впереди, похоже, что-то ждало… показались ворота. Обычные в этой стране, сделанные тщательно, но без прикрас. Не заперты. Правая половина широко распахнута внутрь, как бы приглашая…. Можно входить? Рядом на столбе с перекладиной подвешен небольшой старый бронзовый колокол. Надо подумать….

              Если бы ворота были бы закрыты – Вогаз бы ждал, пока не откроют. Утром позвонил бы в колокол. Если же они вот так открыты -  решать Вогазу. Светало. Утро вот-вот наступит. Сигнал о прибытии всё-таки надо подать. Негромко – чтобы вежливо. Вытащил свой нож-пчак. Аккуратно и несильно два раза постучал рукояткой по колоколу. Получилось прекрасно - несильно, но внятно. Есть ли кто? Встретят ли? И прогнать могут…. Туман начал расходиться в стороны и медленно сползать  с вершины. На расстоянии в полуполёт стрелы открылась в расползающемся тумане площадка,  выложенная толстыми досками на широкой скале в три десятка шагов шириной. По периметру – скамейки. Справа были красивые перила по грудь высотой. Там, явно, пропасть. За площадкой виднелись входы в скальные жилища-пещеры. Всё очень аккуратно и красиво. Умиротворенно для духа! И приятное безмыслие в голове….
http://s2.uploads.ru/t/p8wAd.jpg

              Четверо мужчин длинными метлами наводили чистоту, немолодые и ничем не примечательные. Только ближайший из них повернулся к уйгуру, остальные продолжали работу, не обращая на пришельца никакого внимания. Степенно подошёл, ничему не удивлённый. Худощавый, тёмное, длинное обычное одеяние, внимательные живые и спокойные глаза. После обоюдного простого приветствия Вогаз тщательно произнёс давно заученную и заготовленную фразу по-китайски: «Можно ли повидать настоятеля обители на горе Удан с личной просьбой?» и с поклоном вручил подношение в виде большой и ровной пластины из молочного нефрита. Встретивший его мужчина просто кивнул, принял подарок. Жестом предложил расположиться на ближайшей скамье и ушёл через площадку во внутрь скалы. Остальные не отвлекались: "пришёл человек – значит нужно ему".

          Вогаз сложил оружие и присел. Рассветало на глазах. Туман полностью оголил вершину. Открывшийся вид на гору и её более низких собратьях захлестнул парня чувством красоты. Это, наверное, так могут выглядеть места, где расположились небожители! Всё легкое, небесное, отделённое «туманом-облаками» от бренной земли. Недаром китайцы называют свою страну «Поднебесной». И гордятся такой прекрасной горой как Уданшань. Воистину могущественное место! Сюда обязательно стоило придти, чтобы просто взглянуть на всё это и вокруг один раз. Спасибо всем богам, дэвам, предкам – позволили. Хорошо!
http://s3.uploads.ru/t/UlCIF.jpg

            Словно почувствовав, что наслаждение видами достигло пика в сердце Вогаза, показался идущий к нему из пещеры невысокий худощавый старик с длинной белой бородой. Белые одежды, обыкновенные в этой стране. Обычная палка для ходьбы пожилому человеку, но шаги лёгкие. Лысая голова, большие сильные глаза (безжалостные и, одновременно, теплые), кустистые белые брови и… знакомая улыбка, едва-едва заметная. Внутри уйгура всё напряглось – приблизился неотвратимый конец  его предыдущей жизни…. Встал, выпрямился. Плечи и руки сами сотворили церемониальное китайское приветствие. Настоятель ответил легким кивком с ироничной улыбкой. Взгляд его глаз легко проникал в самое сердце пришельца…

            На просьбу Вогаза быть принятым в обитель мастер-даос спокойно, с едва заметной улыбкой, от которой так теплело на сердце, но твёрдо ответил: «Тебе придется уйти…». Весь мир для Вогаза мгновенно замер, всё вокруг стало пронзительно чистым и ясным…. И услышал новые спокойные слова старого даоса: «Потому что у тебя свой путь и быть здесь – не для тебя…. Так выбрал ты сам. Ещё до своего рождения. Там, откуда ты пришёл в этот мир. Сначала - в свою семью, потом – дальше, к друзьям и врагам. И так делают все. Просто надо вспомнить. Быть тебе здесь можно, но неправильно по отношению к главному выбору твоего духа: ты любишь свой народ, с детства готовился его защищать, помогать близким и родным.  И будешь тосковать по дому, где родился и вырос… потому твои глаза не смогут увидеть больше… дальше… глубже».

            Вогаз не смог огорчиться, он как-то всё прекрасно понимал. Всем своим естеством. Впервые в жизни он так глубоко понимал. Наконец-то! Но вопросы ещё оставались, и вспомнились слова старика-сказителя, встреченного в Бактриане много лет назад:
- Правда ли, что наша жизнь – это всего лишь сон?
- Да. И это сон, который приносит мудрость. Наш дух хочет этого сна. И делает его…. Чтобы лучше понимать себя и помогать другим. Ты делаешь это уже неплохо. Как говорят у нас – «у тебя правильное дэ». Но… впереди ещё много ступеней ждут тебя.
- Вниз или вверх?
- Как выберешь…. Изучай себя – ты есть тот, кто уже есть всегда. И другого такого нет….
- Надо ли «просыпаться»?
- Конечно. Но это уже будет чудо. Такое надо заслужить под Великим Небом правильной жизнью, у нас говорят «через дэ приходят к встрече с Дао». Иди и ищи. Без страха и гордыни, «собирая шишки и синяки», слушая своё сердце и переплавляя себя как металл. «Кузнец куёт себя как новый меч…». Следи за мыслями, ищи и накапливай безмолвие и полноту в себе. Твои размышления и создают твою личную Тропу.
- Спасибо! Моё сердце подсказывает, что этой встречи я искал всю свою жизнь.
- Может, ты её заслужил… или тебе просто повезло. Вспоминай, усмехайся сердцем и смело иди по своей тропе. Начнешь с родного очага?
- Да, конечно.
- Тогда иди, пора….

              Настоятель встал – встреча была закончена. Вскочившему Вогазу хотелось говорить и спрашивать ещё и ещё…. Но даос-отшельник неожиданно подмигнул, на его лице «играла» понимающая улыбка – теперь уже всё…. Дальше слова не нужны. «Значит надо смириться и просто следовать своей судьбе…. Значит – домой!» Мысль была проста и бездонна. Руки парня сами поднялись и сложились перед грудью: левая ладонь накрывает правый кулак - «кристальная чистота намерения». Настоятель ответил тем же. От него исходила волна мудрости. Что-то в груди подсказало – только что Вогаз принял какой-то обет или же, скорее, подтвердил. Он всё постепенно обдумает потом, по дороге домой. Жаль уходить – как красиво вокруг! Наверное, на земле мало таких мест? Здесь ли храниться вся её мудрость? И внутри у него, вдруг, родилась мысль-ответ, которую явно мог(?!) передать только стоящий перед ним мудрый даос,: «Не только… Их много…». Или эту мысль Вогаз знал всегда….

                А дальше была дорога вниз в людской мир…. Здесь на вершине, за воротами обители, Вогаз немного задержался, медленно одевая оружие, и поправляя снаряжение. Насладиться хотелось захватывающей дух красотой чистого неба, утреннего солнца, неподвижной пеленой облаков внизу между редкими островками острых горных вершин – совсем как бесконечный океан…. Оставил полоску материи от платка на ветке ближайшей небольшой сосны.

            Тропа быстро вела вниз, придавая знакомую с детства лёгкость шагов ходьбе по горам. Мыслей не было. Усталости почему-то тоже. Взамен была растущая уверенность внутри Вогаза, что всё у него лично идёт правильно. Очень скоро показалось начало тропы к обители, у подножья горы. Сквозь стойкий туман угадывался дорожный тракт. Решив перед дальней дорогой передохнуть, парень быстро нашёл укромное место для сна. Перекусил и улёгся. Он знал, что идёт домой. И только домой! В родное «гнездо», из которого «улетел» молодым. Пришла пора вернуться и жить среди близких людей…. Как просто.

       Проснулся от вечерней тишины. Туман по-прежнему держался в горном лесу. Вогаз посмотрел на тропу, ведущую к обители мудрецов-отшельников, пришло раздумье: «Ходил ли он туда? Была ли встреча и беседа с отшельником-даосом? Или это только сон?». И повернулся в другую сторону. Не важно…, ответы он получил и, теперь, главное – домой!

****
---------
дальше будет...

0


Вы здесь » Уйгурский форум » Мальчишник!!! » На восток и обратно, если повезёт... (повесть-фэнтези)